Невыносимое одиночество

Понимаешь?

У пятилетнего мальчика вид был несчастный и растерянный. Но он сделал то, что сказала ему Лив. Она была настолько удручена происшедшим, что не задумывалась над тем, какое бремя возлагает на детские плечи.

Матильда тем временем высвободила руку Аре из руки внука.

— Они оба уже окоченели? — спросил тихо Маттиас.

— Нет, — ответила Матильда, — Микаел еще нет…

Присутствующие с облегчением вздохнули.

— Мы должны теперь использовать все колдовские средства Людей Льда, — сказала Сесилия.

От ее слов Маттиас словно очнулся.

— Хильда, — сбивчиво произнес он, — отправляйся сейчас же в Гростенсхольм и привези сюда все запасы! Все лекарственные травы, какие там есть! Вот ключ от шкафа. Тетя Сесилия кое-что смыслит в этом.

Хильда тут же исчезла.

— А ты знаешь, как ими пользоваться? — поинтересовалась Лив.

— Нет, не знаю, — вздохнул Маттиас. — Мне не у кого было учиться.

— Я помогу тебе, как смогу, — пообещала Лив.

— Я тоже, — сказала Сесилия, — Тарье научил меня кое-чему.

Страшась собственных слов, Лив произнесла:

— Впервые за всю мою жизнь я сожалею, что я не Ханна! Она бы уж разобралась во всем этом!

Молодые служанки принялись обряжать Аре — их руки были нежны, из глаз лились слезы. Этот старик был душой всей Липовой аллеи, был всеми любим. И хотя его смерть не была ни для кого неожиданностью, все были сломлены горем. Трудно было поверить, что Аре ушел из этой жизни навсегда.

— Надо бы вынести отсюда эту кровать, — сказала Сесилия, — она приносит в дом одни несчастья!

— Не будь истеричной, Сесилия, — строго сказала Лив. — Назови мне хоть один дом, где никто не умирал бы в своей постели! И вспомни обо всем том прекрасном, что происходило здесь: о всей той любви, нежности, заботе! Аре родился на этой кровати, так же как и один из его сыновей, я уже не помню, кто именно. И маленький Никлас тоже родился здесь. Сесилия успокоилась.

— Конечно, я не подумала. Но мы должны вынести одного из них. Кого?

— Перенесем Микаела в его комнату. Там светлее, — сказал Маттиас. — А ну, ребята! Со мной пойдут только тетя Сесилия, бабушка и маленький Никлас."

"— Я сейчас приду, — сказала Лив. — Сначала попрощаюсь с Аре…

Через некоторое время она была уже в гостиной, где Александр рылся в каких-то бумагах.

Он посмотрел на нее.

— Это записи всего того, что мы рассказывали Микаелу, — изумленно произнес он. — Он переписал начисто совсем немного, но Господи, как он прекрасно пишет! Послушай, как он начал: «Словно мрачное звучание арф, до слуха моего донеслась история о судьбе рода Людей Льда…» И он продолжает в том же духе, так же прекрасно. Он ведь настоящий поэт, мама!

Лив сдержанно улыбнулась своему зятю.

— Может быть, именно поэтому он и не мог найти себе места в жизни? Моя мать Силье была такой же.