Невыносимая невеста, или Любимая студентка ректора

Он отдыхает после… гхм… ну, вы понимаете… у нас была бессонная ночь… Не стоит его беспокоить раньше чем через пару часов…

Ольшанского не особо смущало, что Вилзорт удивится, откуда взялась женщина в покоях гостя. Судя по его бесконечным историям, у него богатая фантазия — он сам придумает объяснение.

Ален услышал из-за дверей пропитанный досадой голос Лайлиты.

— Магистр Вилзорт, не могли бы вы выделить мне покои, где я могла бы отдохнуть с дороги?

— Непременно. Идёмте за мной. Кстати, вы не играете на виолончели? Вы так напоминаете мне одну девушку… Она играла в пустом зале. Я слушал и даже не мог догадаться, что виолончель — это древний артефакт…

Голоса были слышны всё тише и тише. Ален злорадно усмехнулся. Похоже, настоятель выбрал себе новую жертву в слушатели его нескончаемых историй.

Глава 17. Что-то крайне провокационное

Ян никак не мог остановиться, хоть уже давно было понятно, что метод не работает. Только как прервать этот упоительный поцелуй? Он ведь не был нежен — цель разозлить. Поэтому Ян не стеснялся заходить в ласках за край допустимой откровенности. Провоцировал и шокировал, но девчонка приняла вызов — опьяняюще чувственно реагировала на все его дерзости. Между ними неистово искрило. И эти искры удовольствия прошибали Яна насквозь.

Он давно хотел этого — испытать на себе взрывной коктейль под названием «Валерия»: землянка плюс Ольшанская. Желание жило в нём ещё с тех пор, когда всё закончилось одними угрозами. А сегодня, так кстати, они с ней опять оказались наедине и опять запертыми. Разве мог Ян не воспользоваться ситуацией?

Тем более, девчонка всё делала, чтобы его спровоцировать. Может, не специально. Но Ян улавливал нюансы её настроения. Взять хоть это совместное двусмысленное лежание на тюфяке. Ладно, тут не было её вины. Но почему, когда он начал угрожать поцелуями, она не стала возмущаться, как в прошлый раз? Она прикусывала губу, и глядела зелёными глазищами так, что Яну начало казаться — она хочет поцелуя не меньше него."

"Его невероятно сильно разогрела эта мысль. Он говорил себе: не смей, она твоя студентка! Но что-то дьявольски циничное в нём возражало: но ведь она твоя невеста, не так ли? А разве не священная обязанность любого жениха целовать свою невесту? И это дьявольски циничное взяло верх, нахально приплетя сюда ещё и благородный мотив — надо не дать Энтони напрасно волноваться. А для спасения нервной системы брата все средства хороши.

Да, брат! Он ведь действительно будет серьёзно беспокоиться. И только эта мысль смогла заставить Яна остановиться. Он отпустил её губы, но не отстранился — прижался лбом к её лбу, давая им обоим прийти в себя.