Невыносимая невеста, или Любимая студентка ректора

Как только Ян вышел за дверь, Лера тут же спросила:

— Кто ваша гостья? Лайлита?

— Да, девочка моя. Она хочет увидеть тебя.

Интересно, кто являлся организатором встречи? Это инициатива ведуньи — свести мать и дочь вместе? Или, наоборот, Лайлита обратилась с просьбой к Корнелии дать возможность повидаться с дочерью?

— Она просила меня об этом сама, — будто прочитав мысли Леры, поведала Корнелия.

Она отложила вязание и поднялась.

Лера думала, что это очень правильно, что встреча с матерью произойдёт у Корнелии, в этой тихой, тёплой, уютной комнате, в которой вечно царит полумрак, в которой ведунья ловит образы и вплетает их в своё пёстрое полотно.

— Не будь к ней слишком строга, девочка моя, — Корнелия направилась к двери в смежную комнату.

Лера удивилась, что ведунья просит за Лайлиту. Не она ли осуждала её поступки час назад?

— Людям свойственно ошибаться. Но дай ей шанс. Знай, — Корнелия мягко улыбнулась, — твой отец не будет до конца счастлив без неё.

Да Валерия, в общем-то, и не винила Лайлиту. Это у отца должны быть к ней вопросы. А в чём её вина перед Лерой? Она ведь не знала о дочери. Она бы, возможно, была замечательной матерью, будь у неё такая возможность.

Корнелия скрылась в смежной комнате. Несколько минут ничего не происходило. Напряжение росло. Но вот послышался звук шагов и в дверном проёме появился силуэт. Первое впечатление — шикарная женщина. Жгучая брюнетка в красном. Высокая, красивая, статная, величественная, холодная. Лера не заметила внешнего сходства с собой. А вот Вилзорт унаследовал много её черт.

Лайлита вошла в комнату и села на стул, который четверть часа назад занимал Тоцкий. Её движения казались совершенными. Вилзорт рассказывал, что в их мире она статс-дама королевской свиты. И это заметно. Манеры безупречны.

Они молча смотрели друг на друга. Изучали. Такой ли Лера представляла мать? Немного проще, немного естественнее, немного непосредственнее.

— Валерия…

Голос Лайлиты оказался приятным, глубоким и ровным, на удивление, не холодным (хотя от ледяной красавицы, ждёшь ледяного тембра), и даже успокаивающим. Неожиданно Лера расслышала знакомые нотки, что-то родное, будто когда-то этот голос она уже слышала. Хотя она ведь действительно его слышала. Но неужели в глубинах памяти сохранилось то, что запечатлелось ещё до рождения?

— Ты красивая, Валерия…

Лера гадала, какую фразу Лайлита скажет первой. Не ожидала, что такую.

Она смотрела и смотрела на неё, не отрывая взгляда.

— Хочу представить, какой ты была в детстве… совсем маленькой девочкой, — её голос дрогнул. — Я не видела тебя даже новорожденной. Тебя сразу забрали, — в уголках её красивых глаз собрались слёзы.

В Лере шевельнулось что-то ответное. В груди заныло.

Лайлита смахнула слезинки торопливым жестом.