Устоять невозможно

 Я попросила администратора направить горничную, чтобы проверить постояльца в домике номер восемнадцать, не вдаваясь в подробности, а сама направилась на выход. Меня в Москве ждал отец.

Столица встречала серыми тучами. Всё под стать настроению. Как только я сошла на землю, то поняла, что отпуска как будто и не было. Вызвала такси и назвала адрес водителю, попросив его подождать меня у дома. Покидав вещи в прихожей в нашей с папой квартире, даже не переведя дух, я быстро переоделась в тёплые вещи и спустилась вниз. Потом буду выяснять у тети Люси подробности, как все произошло, сейчас я хотела удостовериться, что папиной жизни ничего не угрожало. Я панически боялась потерять последнего близкого человека, и этот страх заставлял сердце болезненно сжиматься. Понимала, что зря волновалась, потому что не в моих возможностях что-либо изменить, но как же хотелось верить в чудеса. В обыкновенную сказку. Ведь папа всегда для меня ее создавал.

Я ехала в машине на заднем сиденье и стеклянными глазами смотрела в окно, вспоминая, как он каждый новый год, пока я не перестала верить в Деда Мороза рисовал план, где находился подарок и вместо самого подарка клал его под ёлку. Говорил, что Дедушка Мороз решил со мной поиграть, потому что я весь год была хорошей девочкой и заслужила увлекательную игру. Это действительно было интересно и весело. Мы тогда бедно жили, посредственно, и кроме кулька конфет я больше ничего от Деда Мороза не получала. Но я и тому подарку безгранично радовалась. Это позже в семье появился достаток. А тогда это было самое лучшее и волнительное время."

"Медсестра на посту сообщила, что отец по-прежнему находился в реанимации. Меня долго отказывались к нему пропускать, но я сорвала, что беременна и мне нельзя волноваться, и медсестра сжалилась надо мной, выдала халат и бахилы, окинула тёплым взглядом, от чего я сильнее прежнего ощутила себя одинокой и беспомощной. Я вошла в палату, бесшумно ступая ногами по полу, а сердце так сильно стучало в груди, и мне казалось, что эхо от ударов разносилось по всему этажу. Отец спал, но когда я присела на стул возле его кровати, открыл глаза.

— Дочка, только не говори, что ты сорвалась с отпуска… — тихим и слабым голосом проговорил отец.

Я окинула взглядом все трубки и провода, которыми он был обмотан и сердце снова болезненно сжалось от страха. Так больно видеть близкого и любимого человека в таком состоянии. И страшно, безумно страшно, что его жизнь могла оборваться, пока я была от него так далеко…

На глазах выступили слезы, а я бросилась к отцу, сжимая его ладонь, хотя еще в машине дала себе обещание не плакать. Но роднее его у меня больше никого и не было.