Невольный брак

В пансионе же все было иначе: правила поведения в высшем свете в нас вколачивались, если они не доходили с первого или второго раза. К спинам девушек привязывали доски, на головы водружали книги, стопы перевязывали плотными бинтами. И все ради того, чтобы в один из дней мы стали женами высокопоставленных аристократов.

— Айрис! — собственное имя вывело из воспоминаний.

— А… Что? — встрепенулась я, заметив, что по привычке тереблю пальцами кулон каплевидной формы на тоненькой золотой цепочке — все, что мне досталось от матери.

— И надолго ты? — видимо, в который раз повторила вопрос Элания.

— Ты куда-то уезжаешь? — удивленно посмотрела на меня Молли, оставив миниатюру в покое.

— Да. Домой. Но ненадолго. Рассчитываю на неделю, не больше. Мне же предстоит еще закончить обучение. Ведь на меня никто не положил глаз после первого бала. По крайней мере, настоятельница пансиона не говорила, что мной кто-либо заинтересовался, в отличие от вас.

— Да ладно тебе! Было бы из-за чего отчаиваться. Ты думаешь, мне есть чему радоваться? Этот толстый Алтари каждый год на кого-то заглядывается, но так пока ни на ком и не женился.

— А вот обо мне спрашивал Элтон Мольен! — хвастливо проговорила Молли и с довольной улыбкой села на край стула. Видимо, это привычка была уже у нас в крови.

— Откуда знаешь? — Элания прищурилась, явно ей не поверив. Упомянутый нашей соседкой молодой человек был также одним из завидных женихов империи.

— Мама вчера письмо прислала!

— Странно, что ты забыла таким поделиться с нами.

— Так это же не Памир. Вот если бы он пришел договариваться с отцом о браке… — она вымолвила фразу с таким вдохновением, что еще немного — и, будь она сильным магом, все деревья вокруг пансиона расцвели бы заново, невзирая на начавшуюся осень.

— Об этом знала бы уже вся империя, — закончила за девушку Элания, невзлюбившая зазнайку с первого дня. Сколько я ни старалась их сдружить и объяснить своей лучшей подруге, что Молли по-своему очень несчастна — быть почти сиротой при живых же родителях! — у меня ничего не вышло, и они минимум раз в неделю умудрялись поссориться.

— Везет же некоторым! Вот что в тебе такого? Глаза самые обыденные — карие, лицо в веснушках…

— Денег у моего отца много! — без обиняков воскликнула Молли.

— Против правды не попрешь, — согласилась с ней подруга впервые за многие месяцы.

Им удалось избежать очередной размолвки. Девушки продолжили о чем-то говорить, но мне сейчас было не до них. Я вновь и вновь мысленно возвращалась к письму отчима. Мой опекун никогда не пылал ко мне любовью и не испытывал ни капли жалости.