Невольный брак

В покои тут же ворвалась метель, чтобы укрыть меня белоснежным покрывалом, защитить от всех невзгод и колючего мира.

Глава 40

Похороны Аарона, на которых все лица смешались в одну серую массу, я практически не помнила. Они прошли тихо и без помпезностей — такое распоряжение отдал супруг незадолго до смерти. Он не любил излишнее к себе внимание при жизни и просил не забывать об этом и после его ухода. Однако почести, полагающиеся ему как бывшему советнику, все же были оказаны.

Следующие три дня я не покидала свою комнату. Просто лежала, свернувшись калачиком, на постели, погрузившись в раздумья и не желая никого видеть. Но в памяти отложилось, как кто-то приходил ко мне и заставлял пить успокоительные капли, вливал магию. Но это лишь на время избавляло от самобичевания. Я неустанно корила себя за то, что не спасла любимого человека. Боль утраты и чувство собственного бессилия сжигали все внутри. И пусть мой дар пробудился уже после кончины Аарона, пусть я не знала, смогла бы помочь ему без артефакта или нет, это не уменьшало поселившегося в душе ощущения вины.

В пятницу с самого утра мое уединение нарушила горничная, передавшая указание Ламира: явиться к десяти в рабочий кабинет для заслушивания завещания покойного супруга. Я неохотно приняла ванну и надела черное платье. Именно этот цвет мне полагалось носить ближайший год в знак скорби по мужу.

В назначенный час я опустилась в свободное кресло рядом с новым главой рода Тонли и сложила слегка исхудавшие руки на коленях. Напротив нас за массивным столом восседал Генри — поверенный мужа в делах. Он неторопливо перекладывал лежащие перед ним бумаги то в одну стопку, то в другую, словно намеренно тянул время, и старательно избегал смотреть нам в глаза. Мне же хотелось, чтобы это все поскорее закончилось. Тогда можно было бы снова вернуться в свои покои, спрятаться в четырех стенах от любопытных взглядов прислуги и их постоянных перешептываний за спиной.

Генри, наконец, взял в руки первую страницу из стопки внушительных размеров, прочистил горло и скорбным тоном стал произносить заученные выражения соболезнований:

— Лэр Тонли, лира Айрис, мы собрались здесь сегодня при весьма печальных обстоятельствах…

— Лэр Крегсби, давайте перейдем непосредственно к завещанию, — перебил мужчину Ламир. Ему, видимо, как и мне, хотелось покинуть этот кабинет, в котором все напоминало о его бывшем владельце.