Невольник силы

– Ну, ты перегибаешь палку… Откуда у меня такие возможности? Их уже много лет и ФСБ, и МВД, и спецназ ГРУ отлавливает… Если бы я имел выходы, они не появились бы там…

– Значит, помочь ничем не можешь?

– Только советом. И его я уже дал…

– Может быть, мне только и остается, что твоим советом воспользоваться…

– На Дальний Восток… – подсказал Лавренев.

– Или хотя бы за Урал… – согласился Вадим Александрович. – Ладно… Будем прощаться. Надолго. Не думаю, что судьба снова сведет нас на улице.

– Удачно тебе выпутаться… Больше помочь ничем не смогу…

– И на том спасибо…

– Если не трудно, удали из трубки мой номер…

– Я регулярно «чищу» все звонки… Сразу после разговора… Можешь не переживать…

– Спасибо… Прощай…

– Прощай, командир…

* * *Отстраненность бывшего боевого товарища и командира ничуть не удивила. Она и не могла удивить, не должна была удивить, несмотря на то, что сначала Олег стремился к сотрудничеству, желая использовать боевой опыт Варягова…

У Олега Лавренева своя жизнь и свои дела, устроенные или неустроенные, требующие отдачи или занимающие короткие отрезки дня – это не столь и важно, важно то, что это его нынешняя жизнь, и эта жизнь, и эти дела могут пострадать только от того, что отставной подполковник общался с бывшим своим подчиненным. Даже не оттого, что Лавренев давал Вадиму Александровичу задание, а только от общения… И удивительного ничего нет, что отставной подполковник постарался дистанцироваться от Призрака, как только рядом засветился призрак ФСБ, и уж совсем дистанцироваться, когда к ФСБ присоединилась ФСО… Боевое братство и взаимопомощь между бывшими вояками, конечно, не выдуманный факт. И, случись что с Вадимом Александровичем, Олег пришел бы ему на помощь, точно так же, как сам Вадим Александрович пришел бы на помощь Олегу в трудной ситуации. Но не тогда, когда дело касается серьезных государственных структур и значительных собственных интересов, которые, вероятно, тесно переплетены с какими-то другими интересами, общественными, грубо говоря, или общественно-экономическими. Ведь Олег сразу вел разговор не от себя, а от какой-то группы лиц, которой мешает даже не директор пансионата, а люди, которые должны были у директора собраться. Если бы удар пришелся по Олегу, он пришелся бы и по всем его связям, семейным и общественным. Собой, как Вадим Александрович понимал, Олег, несмотря на недавно пережитый инфаркт, мог бы пожертвовать ради сослуживца, не задумываясь. Но только собой, а не своими интересами, если эти интересы переплетены с интересами других. В этом случае вчерашний товарищ по оружию в состоянии стать угрозой, врагом, с которым можно поступить так же, как планировалось поступить с гостями директора пансионата.