Невольник силы

Что-то очень срочное…

Вообще-то тот сектор службы, за который отвечал Николай Васильевич Маврин, чрезвычайной оперативностью не славился – какая может быть оперативность в отделе, отвечающем за отставников спецназа, за их быт, отдых, жилищные и прочие проблемы, склонность к употреблению алкоголя или еще что-то подобное. И все в зависимости от категории, с какой офицер на пенсию ушел. За некоторыми вообще никакого присмотра не было. За другими, кто имел отношение к каким-то серьезным событиям, приглядеть следовало, за третьими требовалось наблюдать пристально, чем и занимались на местах кураторы, которые напрямую Маврину и подчинялись. Но сам Николай Васильевич за последние годы службы прочно уже отвык от слова «срочно». Тем не менее пошел не в свой кабинет, хотя держал уже в руках ключи с печатью, а в кабинет командующего войсками спецназа ГРУ полковника Мочилова. Неторопливо и величественно пошел, поигрывая той самой связкой ключей и печатей от двери и от сейфов…

Юрий Петрович был один и показал на стул:

– Присаживайся, Николай Васильевич…

И сразу отвернулся, чтобы вытащить из стоящего за спиной сейфа какую-то бумагу. Естественно, бумага предназначалась для полковника Маврина. Юрий Петрович время на вопросы о здоровье семьи не тратил никогда.

– Вот… – Мочилов сначала припечатал листок ладонью к столу, потом перевернул его так, чтобы Маврину не пришлось читать перевернутый текст, и пододвинул. – Все, что можно найти на этого человека. По всем вероятным каналам поиска… И – срочно.

Юрий Петрович даже на часы посмотрел, словно этим жестом поторапливая привычно неторопливого слоноподобного Маврина.

– Кто такой?

– Лично я с ним не знаком – он пропал без вести, еще когда я в Афгане был. – Полковник потрогал пальцами старый шрам, пересекающий его лицо, – память об Афганистане. – Но фамилия и имя запоминающиеся… Вадим Варягов, старший лейтенант… Вадим Александрович Варягов… Последние данные датированы восемьдесят четвертым годом… Все, что было «до» и «после»… С анализом личности, если будет возможность… Связи, дружеские, родственные, враждебные и прочее… Служебные контакты… Все данные о последней операции… Варианты…

– Поищу, – вздохнул Николай Васильевич, поднимаясь. – По старшему лейтенанту, сам понимаешь, трудно что-то набрать… Послужной список невелик. Но я поищу. В советские времена у нас с архивами и отчетами порядок был, и те данные должны сохраниться. Все что есть, будет… – Маврин стул сиденьем под стол пододвинул. – А действительно, сочетание имени и фамилии парадоксальное. Насколько мне помнится, Вадим Храбрый против варягов восстание поднял, за что и был казнен Рюриком.

Полковник Мочилов вздохнул:

– Кажется, так… Сделай, Николай Васильевич.