Невольник мести (= Инстинкт бойца)

– Давай, давай, Македонский! Не телись! – выкрикнул Подкова, не прекращая огня и задыхаясь от гари.

Александр Богданкин сбросил рюкзак. Здоровой рукой вытащил мину и установил ее между двумя окнами.

– Двадцать! – крикнул он.

– Отходи, отходи! – Подкова присоединился к Асу, и они уже вдвоем отступили к противоположной стене здания, чтобы на время покинуть его через окно и там оставить последние мины: продолжать открытый бой с бомбами за спиной было опасно.

И прозвучал первый выход в эфир.

– Один-Десять на волне, – передал Подкова. – Поберегись, Подкидыш! Рву северную стену столовой.

* * *Как и у остальных, рация Найденова работала на приеме. Он принял сообщение Филонова, но отвечать не было времени. Скутер почти вплотную приблизился к своему объекту. Еще пара-тройка метров, и он установит мину.

«Давай, Скутер, быстрее», – мысленно поторапливал товарища Подкидыш.

* * *«Плохо дело», – поморщился Скутер, также получивший сообщение.

Товарищи прикрывали его прилично, не давая высунуться боевикам, залегшим по обе стороны здания. Сквозь грохот автоматных очередей и отчаянный лай кавказских овчарок до слуха Леши неожиданно донесся русский говор. Кто-то что-то выкрикивал. «Куда, тут полно русскоязычных – башкиры, татары, хохлы, латыши, – разумно предположил Горчихин, – и все они такие же бандиты».

Скутер добрался до места и, чуть поколебавшись, поставил таймер на тридцать секунд. Прежде чем отпустить крошечную красную кнопку, он бросил взгляд влево: вот-вот там должен был прогреметь взрыв. «Потом моя сработает. А дальше выйдем боевикам за спину».

Скутер оставил мину, развернулся, прополз несколько метров и тут совершенно отчетливо услышал за спиной звон разбитого стекла и голос:"

"– Мы здесь! Заложники! Здесь! Двадцать четыре человека...

Похолодев и на миг позабыв, что находится под перекрестным огнем, имея за спиной две мины, Леша повернул голову и увидел в окне бледное лицо парня – с заплывшим левым глазом и огромной ссадиной на лбу.

Взгляды их встретились: русского диверсанта и русского заложника – и, казалось, не могли оторваться друг от друга.

Впрочем, Скутер пребывал в ступоре недолго. Быстро развернувшись, он пополз назад, срывая с груди рацию:

– Всем, всем, всем! Один-Два в полете. В центральном складе заложники. Оперативно – двадцать четыре.

А сколько прошло времени с того момента, как он включил таймер? Быстро прокрутив в уме «счетчик», прикинул: осталось что-то около пятнадцати секунд.

Наконец слева от Горчихина раздался оглушительный взрыв, земля задрожала, барабанные перепонки едва справились с давлением. Взметнулись обломки крыши столовой, куски шифера проделывали в воздухе невероятные кульбиты.