Невольник мести (= Инстинкт бойца)

– Алло? Эйдинов.

– Владимир Николаевич? Это я, Катя. У меня большие проблемы. Срочно выезжайте по моему адресу.

– Опергруппу брать? – Эйдинов словно готов был к такому обороту.

– Да, пусть они тоже приезжают.

Москва, 19 декабря, 13.05

Оперативная группа во главе с полковником появилась на месте происшествия за минуту до милицейских оперов из убойного отдела. «Скорая помощь» уже была на месте, и врач, ознакомившись с удостоверением Эйдинова, сказал, что помощь медиков не требуется.

– Хорошо, можете ехать, – отпустил его полковник и недовольно покосился на вездесущих репортеров, уже слетевшихся сюда подобно стервятникам. – Выключите камеры, – посоветовал Эйдинов пока еще спокойным голосом.

– Почему? – такой вопрос репортер ТВЦ задавал тысячу раз.

– По кочану, – полковник начал набирать обороты. – По твоему кочану."

"Вместе с оперативниками на место происшествия прибыла 3-я группа профильного отдела в полном составе во главе с майором Гусейновым.

Эйдинов кивнул майору:

– Разберись-ка с киношниками. Будут выступать, всех носом в землю, включая визажистов и осветителей. Кассеты из видеокамер изъять. Пойдем, Катя, – полковник обнял Скворцову за плечи.

– Я не могу больше терпеть, Владимир Николаевич. Я все расскажу журналистам. О том, что сейчас происходит в Азербайджане, про подонка Постнова...

– Пойдем, пойдем.

Эйдинов вел Скворцову к машине, а за ними неотступно следовал настырный репортер, как клещ вцепившийся в Катины слова.

– Что, что вы хотели сказать? Одну минуточку! Что вы хотели сказать?

Глава 17

«Выбор за вами»

52

Москва, гостиница «Россия», 19 декабря

Из окон кабинета офиса Вахи Бараева хорошо просматривалась Красная площадь, Кремль – такой близкий и далекий, ненавистный и манящий к себе, ибо за его стенами безраздельная власть, которой пропитаны дорогие ковры, позолота кабинетов и залов, бархат стульев и роскошных диванов.

Постояв у окна, Ваха вернулся за рабочий стол, который являлся лишь символом, крохотным символом большой власти, сосредоточенной в руках этого непропорционально сложенного человека – коротконогого, с большой головой, несоразмерной с туловищем, и короткой шеей.

Кто бы что ни говорил, а Бараев держал в руках большую часть игорного бизнеса Москвы, практически владел многими коммерческими банками, под его контролем процветали все четыре чеченские группировки в столице. Он без особого труда и лишних затрат выигрывал всевозможные тендеры, строил дома, продавал героин; как свинья, жрал все, что попадало в его корыто, и едва ли не купался в золоте. Часть золотишка шла братьям в Чечню, приобреталось оружие, вербовались наемники, покупались российские офицеры и генералы. А тут, в Москве, скупались чиновники, прокуроры, судьи.