Невольница

Я жутко не нравился Татьяне Сергеевне. Смотрела она на меня с подозрением, задавала много неудобных вопросов. Сетовала, что я намного старше и вообще так не бывает, чтобы у меня не было ни родственников, ни друзей. Моя легенда о том, что все трагически погибли, ее не устраивала. Очаровать и влюбить в себя старушку было не просто. Ой, как непросто. Но с внучкой-то получилось, получилось и с бабулей. Правда, внучку я очаровал почти по принуждению. С бабулей было сложнее. Но ей зашли мои манеры и общие интересы в искусстве и литературе. Как сказала Таисия, я еще та умелая сволочь. И вуаля — Татьяна Сергеевна на моей стороне. Таисию это иногда бесит. Нет, сначала она очень хотела, чтобы бабуля одобрила наши отношения, и старалась меня приукрасить. А потом, когда это случилось, гнев бабули сместился в ее сторону, за то, что не уважает мужа, Тая психанула. Но ей в данный момент всё позволительно. Детка у меня беременна, и ее гормоны говорят сами за себя.

Я определенно рад, что моя супруга перед богом (а загс нам пока противопоказан) ждет моего ребёнка. Но отголоски прошлого внутри меня не дают окончательно насладиться.

Можно было предположить, что это, так сказать, профдеформация. Осталось много триггеров от старой жизни, в которой я умер. Но человек из «системы» никогда во мне не умрет, как бы надежно я его ни похоронил. В общественных местах я никогда не сажусь спиной ко входу, просто должен полностью контролировать ситуацию и риски. Никому не доверяю, всегда оцениваю обстановку на предмет угроз, даже когда угроз нет. Очень сложно психологически выйти из системы, в которой жил много лет. Да и пока не уверен, что мне можно расслабиться. Психологически очень сложно так жить. В постоянном страхе. Даже не за себя, а за близких. За то, что взял на себя такую ответственность. Но у меня появился шанс, а у Скорпа его нет. Он настолько плотно в «системе»… И я даже представлять не хочу, как он не свихнулся. Нет, все мы в какой-то мере умалишённые, никто из нас не может сказать, что здоров психически. Это невозможно, когда прошел через реки крови и грязи.

— Бабуль, хочу напомнить, что это я твоя внучка, — Тая оборачивается к Татьяне Сергеевне. — А не Гор. Ой, простите, Александр, — иронизирует, стреляя в меня гневным взглядом. — И мы с вами едем в ресторан отмечать событие. А вы оба портите мне настроение, — фыркает, опуская руки на свой округлившийся под платьем живот.

Нам шестой месяц. И только сегодня мы узнаем пол ребёнка. До этого врачи никак не могли определиться. Но по капризу моей беременной и сейчас очень вредной супруги ни я, ни Татьяна Сергеевна не знаем, какого пола ребёнок. Знает только Тая, которая не пустила нас на УЗИ и решила организовать сюрприз, что-то в виде новомодного сейчас гендер-пати.