Невольница любви

Генриетта оказалась бессильна: объясняться с мужем было бесполезно, поскольку тот, подобно отцу, твердо верил, что лучше и искреннее друга, чем Джордж Вилльерс, нет на свете.

И король, и королева ложились в брачную постель девственниками, ибо Карл был слишком благочестив, чтобы завести любовницу или опрокинуть на сено служанку в пустой конюшне. Кроме того, и отец, и Бакингем боялись постороннего воздействия на Карла и поэтому не поощряли его связей с женщинами. Очевидно, первая ночь прошла настолько неудачно, что молодые супруги опасались поведать кому бы то ни было о весьма неприятном испытании. Поэтому отношения с самого начала не сложились: шестнадцатилетняя королева стеснялась такого же застенчивого, но требовательного супруга, которому Вилльерс постоянно твердил, что сам Господь повелел мужчине быть хозяином в доме и в постели, что желания мужа — закон и женщина должна скромно и безмолвно служить повелителю. Он сумел убедить короля, что стыдливость жены — не что иное, как замаскированное стремление поставить на своем и отказать мужу в исполнении супружеского долга. Ситуация с каждым днем ухудшалась.

— Что это за странное имя — Генриетта? — насмешливо спросил как-то Вилльерс его величество. — У нас никто подобного не слышал. Какая-то чужеземная кличка! Владычица нашей страны должна иметь истинно английское имя. Может, отныне обращаться к ней «королева Генри»?

Генриетта, как и предполагал Бакингем, узнав обо всем, пришла в бешенство.

— Mon nom est Henriette! Henri? La Reine Henri? C'est impossible! Non! Non! Je suis Henriette!8 — завопила она.

Такое бурное проявление чувств обычно для страстных галльских натур, однако Карл счел этот взрыв истерикой самого дурного тона.

— Поговорим, когда вы немного успокоитесь, мадам, — холодно бросил он и, обведя презрительным взглядом окружающих, добавил:

— Все эти люди… не пора ли им вернуться на родину? Вам должны служить подданные английской короны, мадам… соотечественники.

— Но это и есть мои соотечественники! — резко отпарировала королева.

— Они французы, мадам. Не забывайте, вы — королева Англии и должны находиться в окружении наших добрых дворян.

— В брачный контракт занесено, — напомнила Генриетта, стараясь не потерять самообладания, — что у меня будет право самой выбирать себе придворных.

— Да, но при этом не указано, что все они будут французами! — рявкнул король. — Бакингем просил у вас места для своей сестры, графини Денби, и получил бесцеремонный отказ! Мне не очень нравится подобное поведение!

— Графиня — протестантка, сир, — пояснила королева. — Я не желаю услуг протестантов.