Невольница драконов. Семь дней на любовь (СИ)

Широко разведенные и согнутые в коленях ноги дрожали от требовательного желания их свести, но я терпела, с каждой секундой чувствуя все острее, что необходимо развести их как можно шире, чтобы ласка не заканчивалась.

Взгляд Кирраса изучал мое лицо, но плавно переместился вниз, наблюдая с хищной завистью за пальцами обсидианового дракона, скользящими все увереннее и плавнее. Сгорая под этим взглядом, я повела бедрами, не зная, чего хочу, и Тайрос за спиной зашипел.

— Тише, Ханнари. Не торопись.

Лунный, словно издеваясь и подталкивая к торопливости, взял обе груди в ладони и до боли нежно сжал соски между костяшек, вырвав у меня из горла рваный стон.

Хотелось трогать их в ответ, но одежда на мужских телах мешала, и я потянулась дрожащими руками к Киррасу. Но тот только лукаво улыбнулся, поймав мои запястья и сжимая их одной ладонью.

— Попозже, сокровище. Потерпи немного.

— Что мне терпеть? — хрипло простонала, а глаза дракона вспыхнули.

— Это.

Пальцы Тайроса прижались к влажному и податливому входу, осторожно, но требовательно надавив. Им было тесно, жарко и узко, но, не торопясь, дракон позволял мне расслабиться, не так сильно поджимая бедра.

— Так? — запрокинув голову на мужское плечо, встретилась глазами с Тайросом, который вместо ответа потянулся к моим губам, запечатывая на них жесткий, бескомпромиссный поцелуй.

Он не был груб, но ощущение полной принадлежности заставило меня задержать дыхание, словно затягивая под толщу воды. Пальцы давили все сильнее, проникали глубже, растягивая и занимая все свободное пространство, вызывая желание избавиться от них и податься навстречу одновременно.

— Так будет лучше. Не хочу тебе навредить, огонечек.

Дав мне ровно секунду на вздох, Тайрос неожиданно потянул меня вниз, усаживая на свои фаланги. На мгновение я вздрогнула, проглотив приглушенный крик.

Кратковременная боль вспыхнула оглушающей вспышкой и тут же погасла, растворившись в хмельной крови и не оставив после себя ни следа. Убедившись, что я дышу, Тайрос медленно зашевелил пальцами, выбив из меня хриплый стон, и зовущие в танец бедра задвигались, опуская меня все увереннее, резче.

— Все, нежная моя, — прошептал обсидиановый и ускорился. — Больно больше не будет. Обещаю.

И я поверила.

И продолжала верить даже тогда, когда Киррас передо мной потянулся к рубахе, избавляясь от нее и подставляя мне свои загорелые плечи под взгляд. Смуглая кожа отражала свет практически догоревших свечей, рисуя узоры на мощном, тренированном теле, увитом мышцами. Точеный живот сокращался, словно от нервов, а руки потянулись ниже, к брюкам.

Наблюдая за этим, как зачарованная, я поняла, что уже сама опускаю бедра навстречу мужским пальцам, чувствуя, как влага каплями стекает по коже, оставляя после себя полосы.