Невместе

– Даша, – смотрю на нее, – иди в задницу, пожалуйста.

– Я тебя тоже люблю.

Мы еще болтаем пару минут, как вдруг громкая и быстрая музыка сменяется чем-то кардинально другим. Мне приходится нахмуриться, словно это поможет мне сильнее разобрать, что там случилось. Какая-то заминка или…

– Я в океане твоих глаз, накрывай волной.Ты словно пламенная страсть, а я – ледяной,– слышу строчки одной из любимых песен и широко раскрываю глаза. Прислушиваюсь еще.

– Это момент, в котором только мы с тобою одни,Все остальное подождет, останови этот мир,– отчетливо слышу слова этой песни и чуть не подпрыгиваю на месте.

– Даша, я же ее обожаю! – говорю ей и вылетаю из уборной, спеша обратно в зал.

Меня прибивает к полу от увиденной картины. Я захлебываюсь собственным вдохом и останавливаюсь, даже не дойдя до небольшой импровизированной сцены.

До сцены, да. Потому что на ней стоят два стула, а на них – Тимур и Сережа из той же команды. И оба с гитарами. Из колонок – минус песни, а они дополняют ее невероятным звучанием струн, а еще оба поют в стоящие около них микрофоны.

Это… вау! Какие талантливые хоккеисты! И это безумно красиво…

Многие парни танцуют со своими девчонками, кто-то просто слушает красивую музыку, а я стою. Продолжаю стоять и смотреть ровно на сцену или… на Тимура?

Черт, я смотрю на него. И самое ужасное в этом то, что он точно так же смотрит на меня в ответ. Неотрывно, пристально, и поет как будто бы для меня. А для меня не нужно…

У него голос безумно красивый и отлично сливается с голосом Сережи, и это банально не может не нравиться.

Я краем глаза замечаю, что Дашка уже танцует с Лехой, и они оба на меня поглядывают, как будто считать реакцию пытаются.

А я что? Я в шоке. И, кажется, еще немного плачу. Совсем немного. Буквально две слезинки…

– И мне не надо света Солнца, ни прохлады ветров,Когда ты рядом со мной, когда ты рядом со мной.Тебе не надо бриллиантов, ведь дороже любовь —Когда ты рядом со мной, когда ты рядом со мной.Он поет эти слова, точно глядя мне в душу, и ровно в ту секунду я верю, что поет он их только мне одной, и никому больше.

И мне правда не надо никаких бриллиантов, и в любовь я верю, но… Не для меня эта любовь просто, вот и вся правда.

Я разворачиваюсь и ухожу, но меня ловят за локоть. Это не Тимур, он не успел бы. Это Дашка.

– Куколка, ну ты чего? – Она обнимает меня, а я не могу сдержать рвущиеся наружу слезы. Чертовы месячные, ну почему все так остро у меня!

– Нельзя так делать потому что, – всхлипываю и отстраняюсь. – Жестоко пытаться давить на меня моей любимой песней.

– Ну он же не знал, что ты так отреагируешь.

– Зато ты знала, – высказываю ей. – И не надо говорить, что не ты помогаешь ему.