Невинность в жертву

Я пытаюсь справится с юбками платья, но пальцы не слушаются. Завожу руки за спину, пробую ещё. Не могу найти нужную верёвочку, в итоге, не получается развязать корсет.

— Слишком долго возишься. Я теряю терпение. Мой член болит.

Я нервничаю, его туго слишком затянули, без помощи никак.

Я ведь наспех платье надевала, когда мать мне срочно приказала подменить сестру и поменяться с ней платьями.

— Ладно, дай сюда. Я сам, — легонько бьёт меня по рукам.

Он пробует разорвать веревочки, но ничего не выходит.

— Проклятье, — цедит сквозь сжатые зубы.

Ожидание нервирует вспыльчивого мужчину. А это не есть хорошо.

Рустам на секунду отстраняется, возвращаясь к своему пиджаку. Пять секунд, снова оказывается рядом. Внезапно перед моим лицом блеснуло острое лезвие ножа.

Ма-ма…

Откуда у него нож?

Ах да, он ведь опасный человек.

И пистолет, наверно, тоже носит в пиджаке?

Нож, так нож. Лучше пусть режет, чем пулями фарширует.

Я про веревочки на корсете…

Их же можно не только резать, но и отстрелить.

Боже, да что за бред я несу?!

Это все из-за нервов.

Полный кисель в голове.

Пытаюсь думать о чём угодно, лишь бы не думать о предстоящем. Меня сейчас трахнут и лишает чести. Будет больно, будет кровь. А потом я должна буду забыть этого мужчину, от которого испытываю ураган в голове и жар между ног.

Он — табу.

Он — муж моей сестры.

Мы никогда не будем вместе.

Я уже, скорей всего, обещана другому. Мать и меня заложила выгодному спонсору. Так что эта ночь станет нашей первой и единственной.

Айдаров хватает меня за руку, вздергивает на ноги и прижимает лицом к стене.

Я слышу треск. Не дышу. Как страшно!

Острое лезвие ножа проходится по моей спине от лопаток до поясницы, распарывая нити корсета.

— Наконец-то.

Он срывает с меня платье и бросает в сторону.

Я осталась в одних только трусиках и лифчике.

На ногах ещё туфли на каблуке.

— Так-то лучше. Без кучи пышных тряпок намного лучше…

Не успеваю опомниться.

Меня сильно бьют по попе ладонью.

— Ой!

Рустам растирает место удара.

Меня всю захлестывает в мучительном жаре.

Он трогает меня за попку…

Мужчина впервые меня касается.

Так вальяжно, будто законный собственник, будто я его вещь, которой он владеет, на которую у него есть права.

Верно.

Так и есть.

Мать продала нас.

Мы теперь вещи.

Игрушки богатых, избалованных деньгами и властью мужчин.

— У тебя красивое тело. Сочное, аппетитное. Как я люблю, — Рустам треплет меня за булочку, жар в теле усиливается.

Честное слово, меня будто облили бензином и подожгли.

Что-то непонятное, необычное закрутилось внизу живота, похожее на огненный смерч, когда он шлёпнул меня по попке.

И да… мои соски стали твердыми. Болезненно заныли, запульсировали, натянув кружевную ткань лифчика.