Невинность в расплату

Даже не заметил, не почувствовал! Пусть!

Но если я плюну на все и даже перестану мыться, то окончательно утрачу себя! Потеряю человеческий облик!

Скатиться вниз очень легко. Все начинается с маленьких шагов. С мелочей. С безразличия к себе.

А после от тебя самой ничего не остается.

Так учил меня отец.

И теперь эти слова перестают быть для меня пустым звуком. Я ощущаю их на собственной жизни.

Нельзя. Нельзя сломать человека. Ничем. Как бы кто-то ни старался.

Сломать себя и уничтожить может только он сам.

Вот так. Промолчав. Опустив глаза. Терпя насмешки и издевательства безмолвно. Наплевав на себя. Шаг за шагом. Мелочь за мелочью. А после ты и сам превратишься в того, мимо кого бы прежде прошла, брезгливо отвернувшись.

И я. Не позволю. Себе. Превратиться в такое!

— Душ там, — Ирма указывает пальцем на выход.

Только сейчас замечаю сразу напротив двери в эту комнату маленькую белую дверь в коридоре.

— И еще. Вы не дали мне белья."

"Не хотелось бы говорить это при всех. Чувствую, как щеки вспыхивают. И все же смело, даже где-то отчаянно, вскидываю глаза на Ирму.

Да. Так и надо. Иначе и правда стану совсем бессловесной и бесправной.

Ведь именно этого ей хочется, да?

Но я буду бороться.

— А разве тебе положено белье?

Ирма грозно хмурит брови.

— Ты забыла, на каких ты здесь условиях? Или не знаешь. Что потом происходит с теми, кого приняли в дом, как выкуп? Ты всегда должна быть готова ублажать желания мужчины. Будь то хозяин, или слуги, которым после, натешившись, он отдает свою игрушку. Твое тело должно быть всегда доступно. Для всех.

Молча сжимаю зубы. Так, что они даже начинают крошиться.

Неужели? Неужели вот так?

Он не просто вышвырнул меня и забыл? Решил отдать всем? Каждому, кто захочет?

А ведь это и есть участь рабыни, вспоминаю с горечью. Да. Когда хозяин наиграется, ее отдают остальным.

Только вот об этом я совсем не думала, когда отправлялась к Багирову в спальню!

Ну… Или просто в глубине души была уверена, что именно со мной он так не поступит!

— Но Бадрид…

Разве он не должен был мне сказать, что меня ждет дальше?

— Хозяин!

Резким криком обрывает меня Ирма.

— Он для тебя хозяин, девчонка! Как ты вообще вообразила себе, что смеешь называть господина вот так, фамильярно, по имени? Будто он тебе ровня! То, что ты побывала в его постели, не дает тебе никаких прав! И не возвышает над другими! Ты просто тряпка. У него и у остальных под ногами! И не больше!

— Но он ничего мне не говорил…

Стараюсь не стушеваться. Не опустить голову и не вжать ее в плечи. Хоть и хочется.

Но нет. Сжимаю кулаки и держу голову прямо.

— Думаешь, ты значишь для него так много, чтобы он решил что-то тебе пояснять? Спустись уже с небес на землю. Ты никто. Для всех. Никто с тобой цацкаться не будет!

Вот так. Хлестко. Каждым словом, как пощечиной.

— И да.