Невинность в расплату

Холодно, как настоящую шлюху, брал снова и снова.

Не ее. Себя раздирал, когда врезался в нежное тело. Когда видел, как искривляется от боли ее чувственный, манящий рот.

Разве она может чем-то отличаться от той, другой, что залетела от чужака? Без свадьбы, да еще и перед самой свадьбой с другим?

Не может.

Один род. Одно воспитание. Одни и те же устои.

Не удивлюсь, если она даже знала о разгульной жизни своей старшей сестры. Просто та, что поманила меня, опьянила, она моложе. Дать ей время, и пошла бы по рукам, как и первая.

Все понимал. Все.

Каждый толчок в нее клеймил мою кожу и нутро ожогами.

Я сам себя предавал, не в силах отказаться от предложенного откупа. Предавал дважды.

Сам себя унижал и втаптывал в грязь. Одним лишь тем, что позволил ей переступить порог моего дома.

Сам себе плевал в лицо и утирался, чувствуя, как семя выстреливает из самого нутра.

За оскорбление, страшное, кровное, платы не берут. Не берут!

Стучало в висках.

А я не мог остановиться. Снова и снова брал ее. Эту плату. Снова и снова вколачивался в нежное тело. В упругие губы, которые почти свели с ума…

Размазывая не ее. Самого себя. И себя же ненавидя.

Плевок. Она еще один плевок мне в лицо. Лютый. Страшный. За который убивают.

И пусть его можно оправдать традицией. Пусть я беру взамен чужих жизней девственность и тело. По сути, всю ее жизнь, до ее последней капли.

Но суть не меняется. Я, Бадрид Багиров, взял плату за оскорбление. Сам себя этим вывалял в грязи.

Еще не поздно все переиграть. Еще. Не поздно.

Избавиться от девчонки или отправить ее шлюхой в один из клубов. Продать с аукциона. И разобраться с остальной семьей.

18 Глава 18

Мари

Уже совсем глубокая ночь.

Я проваливаюсь наконец в очередной больной сон, как тут же подпрыгиваю на постели.

Дверь в грохотом распахивается.

Так резко, так мощно, что, кажется, ее просто вынесли.

Слетела с петель.

Но мне двери не видно.

Бадрид.

Он закрывается собой весь проход.

Своим огромным исполинским телом.

Обхватываю себя руками и в ужасе просто отползаю подальше.

Жмусь к спинке кровати.

Он смотрит исподлобья.

Рвано дышит.

Опустив голову, рассматривает меня.

Глаза светятся яростью. Таким гневом, что просто бьет по коже, заставляя ее биться в крупной дрожи.

Он пожирает этими светящимися, дьявольски горящими в темноте глазами.

Сжирает меня, срывая все.

Я не обнаженная под его взглядом. Он срывает кожу.

И будто убивает этими глазами.

Так, что задыхаюсь.

Будто чувствую на своем горле огромную тяжелую руку.

О Боже.

Он разъярен.

Разъярен и совершенно пьян!

— Бадрид…

Говорю тихо.

Пытаюсь унять эту ярость. Как-то успокоить тихим голосом.

Отползая медленно. Все дальше. Пока окончательно не впечатываюсь в стену…

— Бадрид…

Но он не двигается.