Невинность в расплату

Ждем твоего решения и твоей расправы. Оооооо, я даже представить не могу, какой она будет страшной!"

"— Надеюсь, в этот раз ты не решишь справляться со всем сам! — кивает Давид. — В таком у меня даже пальцы горят поучаствовать! И есть идеи! Но план, конечно, твой!

— Мы ждем, брат! Ждем, когда все по-настоящему начнется!

Братья выходят, громко хлопнув дверью.

Дьявол!

Челюсти хрустят до крошева зубов.

Сам не замечаю, как в руке лопает стакан, а кулак жестко опускается на стол.

Твою мать!

Слабость.

Слабость, это трещина, которая разрушит на хрен человека изнутри.

Один. Один единственный раз ты допустишь слабость и можешь себя закапывать. Сам.

Откидываюсь в глубокое кресло, тяжело протирая виски.

Я и слабость. Это несовместимо. Никогда. Никогда я не давал трещин и слабинок!

Прикрываю глаза, глотая уже по-плебейски. Из горла. Как Арман.

Блядь.

И все равно.

Она перед глазами.

Такая, какой увидел в первый раз.

В этой, блядь, солнечной дымке света.

И дергает.

Снова дергает, сука, в сердце.

Рвано. Резко. Жестко.

Так, как будто руками она его держит и на себя тянет.

Губами своими. Нежными. Розовыми.

Глазами огромными черными распахнутыми. Как два черных солнца. Как, блядь, два алмаза черных.

Улыбкой своей невесомой. Запахом. Каждым изгибом тела. Каждым движением.

И закипает.

Внутри все просто закипает.

Кровь дымиться так, что все тело начинает реветь.

Закипает бешенной. Безумной. Отчаянной яростью.

Сметая на хрен все мое хладнокровие.

Слабость.

Я и слабость это несовместимо!

От девчонки надо избавляться.

Удивительно, как я вообще выслушал ее просьбу.

И даже сумел прикоснуться. После всего.

15 Глава 15

* * *Мари.

Я просто сижу, как птица в клетке.

Поначалу металась и вздрагивала от каждого звука. От каждого шороха.

Дергалась.

Боялась, что войдет Бадрид.

Даже не знаю, чего боялась больше.

Того, что просто появится.

Полыхнет своими мрачными, злыми, прожигающими яростью и ненавистью глазами.

Снова дернет на себя. Заставит обслуживать.

Заглатывать его член или раздвигать перед ним ноги.

Льда его черного, страшного в глазах. Злобы его. Того, с какой силой меня брал.

Или другого.

Того, что придет и просто вышвырнет. Скажет, что передумал. И все отменяется.

Да.

У меня было время подумать.

Верно ли я поступила, пойдя на эту страшную жертву? По сути, загубив свою собственную жизнь?

Возможно, был другой выход.

Быть может, учинив расправу над семьей, меня Бадрид бы не тронул. И был бы не так жесток с ними, как того требуют нравы и негласные законы… Ведь он…

Боже.

Сердце до сих пор дергается.

Дергается так, что приходится прижимать к груди ладони. Чтобы не вырвалось.

От нашей первой встречи. От тех искр, что пролетели, когда он просто коснулся меня рукой.

И не могу.