Ставка на невинность (СИ)

Рука, поддерживающая меня под попку, оказывается коварной.

Два пальца проникают в растянутую дырочку, возвращая мне чуть угасшее томление.

Достойно выразить возмущение у меня не получается, мяукающий писк – все, что я могу. Усмехнувшись, Бергман целует меня в распухшие губы, продолжая хозяйничать в натруженных складочках.

Он приносит меня в ванную.

Меня так потряхивает, что я бы с удовольствием полежала в ванне, но Бергман выбирает душевую зону.

– Кто бы мог подумать, что ты такая прилежная ученица…

Гера придерживает меня под теплыми струями, потому что я на ногах стою с трудом. В итоге, поняв бесперспективность попыток утвердить меня вертикально, он прислоняет меня к своей груди, мягкими массирующими движениями даря расслабление.

– А сколько всего уроков? – хриплю я.

Бергман задумывается ненадолго:

– Пять, но, возможно, придется некоторые повторить для закрепления пройденного материала.

Глава 41. Надо, Федя, надо...

Роза Моисеевна выкормила своего младшенького, видимо, радиоактивной курочкой. Не иначе. Потому что хороший еврейский мальчик вырос в неутомимого секс-террориста.

Для себя я твёрдо решаю, что перечить Бергману не буду. Повторение и закрепление материала я могу и не пережить.

А Гера, пока я мучительно собираю разжиженные мозги в кучку, заканчивает намывать мне спину. Он разворачивает меня к себе тылами и продолжает свое «чистое» дело. Разнеженное под теплыми упругими струями тело не сразу реагирует на опасность.

Член трётся о ягодицы, и до меня доходит, что он опять каменный.

Матерь Божья!

И кажется, я опять говорю вслух."

"– Ты религиозна? – заинтересованно спрашивает Гера, с особым тщанием намыливая мою грудь и уделяя исключительное внимание напрягшимся соскам.

Его орган скользит между бедер, намекая, что вторжение неизбежно.

– Гер, может, не надо? – нарушаю я собственное решение не роптать, что бы Бергман мне ни уготовил.

Да, дырочку он разработал мне славно, и у меня там все ещё мокро, но натруженная киска уже опухла. Да и эмоциональный накал спал, я уже насытилась.

– Левина, как была эгоисткой, так и осталась, – ворчит Гера, совершая поступательные и совершенно однозначные движения. – И только я занимаюсь сплошным самопожертвованием…

Смывшие с меня мыльную пену струи переключаются в мягкий режим тропического ливня. Горячая головка раздвигает и без того не смыкающиеся после прошлого родео складочки и втискивается в норку, вызывая необычные переживания.

– Ты же у нас гибкая девочка, – Бергман вынуждает меня наклониться, и, складываясь почти пополам, я опираюсь ладошками на ступеньку, роняя банные принадлежности. – Ролик в баре я оценил…

Гера слишком высокий, и мне приходится встать на цыпочки, но все равно, наклонившись, я сама впускаю в себя твердый член.