Ставка на невинность (СИ)

Проверочные мероприятия

– Что ты собрался проверять? Да убери ты руки! – взвизгиваю я, отбиваясь от бессовестных конечностей.

– Ага, сейчас. Разбежался, – усмехается Герман и, утомившись отмахиваться, просто придавливает меня к стене.

И эту махину хрен сдвинешь! Небось на баброзиной курочке такой бугай вымахал!

Хороший, блять, еврейский мальчик!

– Стоять, Левина! – рявкает он мне, как лошади, и предупреждает: – Лучше не рыпайся. Это в твоих же интересах. Не буди во мне зверя…

И пока я подбираю достойный ответ, этот засранец меня целует!

Я отказываюсь разжимать зубы, но чувствую, как пальцы Бергмана забираются мне под блузон и поглаживают ребра. Прикосновения грубоватой мужской ладони дарят такое удовольствие, что я на секунду отвлекаюсь, и Герман, пользуясь секундной слабостью, захватывает позиции.

А дальше все.

Мрак.

Темнота.

Сокрушительный напор не позволяет возникнуть ни одной здравой мысли.

Герман откровенно доминирует, полностью перехватывая инициативу, и злит меня этим.

Ты решил показать мне, кто тут папочка?

И я бросаюсь на амбразуру, чтобы доказать, что нифига, и тут я сверху.

Бля…

Я не понимаю, как это происходит, но бюстгальтер под блузкой давно не сковывает грудь, а болтается расстегнутым где-то у горла. Жадные руки ласкают обнажённые полушария, сминая и тиская, потирая и сжимая соски.

Обхватив ногами Бергмана за пояс, я не обращаю внимания, что блузка цепляется за косяк, больно упирающийся мне между лопаток.

Я выгибаюсь навстречу его поцелуям, его рукам.

Стояк Германа агрессивно трётся у меня между ног, заставляя жалеть о том, что я не в юбке.

Все неважно, на все плевать.

Я хочу член Бергмана внутри себя прямо сейчас!

Без всяких нежностей и сантиментов!

Словно чувствуя, что я на грани, Герман приспускает собачку на молнии моих джинсов и забирается рукой внутрь. Даже сквозь ткань трусиков его руки обжигают, и, когда сдвинув кружева, они добираются до влажной, истекающей соками плоти, меня все устраивает.

Да меня уже почти трясёт!

Я лишь вжимаюсь в твердое тело, цепляюсь за плечи Бергмана сильнее, пытаясь потереться о его руку промежностью.

Гера же, проскользнув между складками, с шумом втягивает в воздух и, прикусив мне губу, поддевает пальцем клитор. Раз. Другой. Потом проводит по кругу… Повторяя ритуал снова и снова.

Я хнычу, скулю, луплю его по плечам, а он все терзает меня.

И вот зарываясь носом в ворот адского блузона, который я уже готова сжечь, потому что он мешает мне прижимать кожа к коже, Бергман прокладывает дорожку из поцелуев по моему горлу и жёстко трёт пульсирующую горошину.

С каждым нажатием меня прошивает молния. Невыносимая сладость, жестокий накал, мучительное желание.