Ставка на невинность (СИ)

Пока я таращусь на него, пытаясь подобрать слова, чтобы подоходчивее объяснить свое мнение о нем, Герман продолжает, переходя на невежливое «ты» без моего согласия:

– Давай договоримся, Инна. Я тебе – сережки с блестящими камушками, а ты перестаешь подлизываться к моей матери. Все равно у тебя ничего не выйдет, только время зря потеряешь и врага в моем лице наживешь. Ну что? По рукам?

Охренеть!

– Почему это не выйдет? – елейно спрашиваю я, хотя сама мечтаю от него избавиться и больше никогда не видеть. – Кажется, вашей маме я действительно понравилась. И вообще, меня зовут Яна.

– Яна, Аня, Инна… Какая разница? – жестко обрывает Герман. – Ты себя в зеркало видела? Никакие розовые трусы и чулочки тебе уже не помогут, до них просто не дойдет очередь. И духи пора выбирать по возрасту.

И тем не менее, розовенькое ты, гад глазастый, углядел, чулочки заметил и духи унюхал. Кобелюка!

– Вы можете не переживать на мой счет, я согласилась прийти только потому, что меня очень просили. Вы вообще не в моем вкусе!

– Это просто прекрасно! Музыка для моих ушей! Не то, что твой мерзкий вокал! Репертуар тоже рекомендую сменить! Это от меня добрый совет, если ты надеешься хоть кому-то показать, что у тебя под юбкой. Но из чувства врожденного любопытства позволь узнать: а кто в твоем вкусе? Троцкий?

Алка рыдает, уронив голову на руки.

– Нашла коса на камень. Язва против заразы. Чудо, что не подрались, – завывает она. – И что? Ты сжалилась и не дала помереть мужику от любопытства?

– Разумеется, я – стерва, а не изверг! Он же должен знать, к чему стремиться!

– Настоящий мужчина! Джентльмен, уважающий прекрасную душу и не обращающий внимание на внешность! – пафосно объявляю я.

– Унылый нищеброд, которому не светит приличная баба, – переводит на русский Герман. – Самое то для тебя. Достойный кандидат на заплесневелую девственность.

Ах, да. Я же что-то плела про невинность. Он серьезно решил, что я мужика не нюхала."

"– Я жду единственного! – взвизгиваю я, добавляя себе мысленно плюс сто очков. Я сегодня в ударе. – Мое сердце уже занято самым потрясающим мужчиной на земле!

Герман смотрит на меня с жалостью.

– Ну-ну… Стало быть, мы договорились? Ты больше не будешь показываться на горизонте в своих нафталиновых тряпках?

– Нет, не договорились. Во-первых, я вежливый человек, и если Роза Моисеевна меня пригласит, то я непременно приду. А во-вторых, вы, конечно, отвратительный тип, но мне кажется, что исправлять и наставлять чудовища на путь истинный – мой долг. И если, это мой крест, то придется пожертвовать своими чувствами к любимому...

– Как вы в аварию-то не попали? – воет Алка, держась за бок.

– Чудом, – ухмыляюсь я. – Но так быстро от Ленинской до парка Гагарина я еще ни разу в жизни не доезжала. Даже вечером.