Ставка на невинность (СИ)

Пользуясь моей растерянностью, язык вторгается в рот и начинает хозяйничать, и я бы не сказала, что мне неприятно. Более того, Герман знает, что делает, и против воли спина выгибается ему навстречу, руки ложатся ему на плечи, и я отвечаю на поцелуй.

Я ведь не делаю ничего плохого, правда?

Просто хочу понять, так ли он хорош…

– Мать? – как сквозь вату, слышу я голос Алки. – Мне надо срочно с тобой переговорить…

Что? Поговорить?

Я выплываю из этого дурмана, и обнаруживаю, что мои руки уже под футболкой Бергмана, который трется об меня пахом. Осознав, что происходит, я охреневаю не по-детски.

Это еще что за веерное отключение мозга?

– Я на минутку, – вру хриплым шепотом я Герману, не спешащему выпускать меня из загребущих лап, вольготно устроившихся на моей попе.

Нехотя он отодвигается лишь на чуть-чуть, и я выскальзываю из плена.

Алка хватает меня за руку и тащит в сторону гардероба, где уже виднеется Анька в компании того самого бугая.

– Ты была так увлечена, – подкалывает Медведева. – Что я была уже не уверена, что мы куда-то едем.

– Вирус Бергмана. Не обращай внимания, валим и очень быстро, – пыхчу я. – Это вообще что такое? Я просила тебя забрать Аню у мужика. Что он тут делает?

– Она не забиралась. Поэтому мужик едет с нами.

– Ой, ну ладно, – сую номерки гардеробщице. – Кто-нибудь вызвал такси?

– Я, – басит Анькин аксессуар.

И то хлеб, хоть полезный оказался.

Спешно запахивая пальто на ходу, я устремляюсь за новым членом команды.

Уже в дверях, чувствуя, что на меня кто-то пристально смотрит, инстинктивно оборачиваюсь и встречаю сердитый взгляд Германа, которому пройти ко мне не позволяет пьяная компания. Этот взгляд говорит мне, что мы еще обязательно встретимся.

Глава 7. Планы и их крушение

Сидим с Алкой на ее кухне и пожираем «волшебные» бутербродики, ибо не те уже наши годы, чтобы ложиться спать, не закусив выпитое шампанское. Это лет пять назад, я после вечеринки могла принять дома душ по-быстренькому и отправиться на работу.

А сейчас я поумнела. Сначала бутер, потом снять боевой раскрас, чтоб с утра не выглядеть как потаскумбрия, и только потом можно закладывать бренное тело в кровать.

– На жопе отложится, – с каким-то зловещим удовлетворением отмечает Алка вгрызаясь в багет с сыром и колбасой."

"– Как пить дать, – соглашаюсь я, прицеливаясь к сальцу. – Неправильно мы потусили. Анька вон на задницу свою нашла кавалера, а я сало. Сжечь ведьму!

Алка хмыкает:

– Тебе грех жаловаться, ты на свою задницу Бергмана словила.

– Ой, не напоминай… – морщусь я, вспоминая свое родео. – Нечистая попутала.

– Ну молиться тебя не тянуло – это точно, – ржет язва.

– Да там вообще ни одной мысли. Я от себя в шоке, как потерпевшая в него вцепилась. Нимфоманка на пенсии, блин.

– Ну… – задумывается Медведева.