Ставка на невинность (СИ)

Знаю-знаю: забеременею, гормоны скакнут и какашки станут желанным явлением, но пока-то я нормальный человек!

– Ты это, не увиливай. Чего Гера-то? Неужто не нашел, что сказать?

– Нашел. Как не найти? – вспоминаю я. – Ой, ты не представляешь, что я ему ляпнула…

– Зачем же сплевывать, – язвит Герман, рассчитывая меня смутить. – Надо глотать, когда он достает!

Но мы, из Меда, как бы не стеснительные. И я выдаю очередную ахинею раньше, чем успеваю подумать:

– Мне нельзя. Я – веган.

Повисает драматическая пауза. Германа надо просто видеть.

Ети тебя некуда! Как удержать лицо?

Артемьев, например, с этой задачей не справляется."

"Он, поперхнувшись, сползает по креслу, содрогаясь от хохота. Воистину, я – его достойная ученица.

В трубке слышно, как что-то с грохотом падает. Не исключено, что сама Алка. Минуту я слушаю нечленораздельные звуки, прежде чем Медведева берет себя в руки.

– Ма-а-ать… – всхлипывает она. – Тебе можно. Если ни одно животное в процессе не пострадало, я разрешаю-у-у…

– Спасибо тебе, благодетельница, – ворчу я. – Сразу вспоминается анекдот: «– Соси! – Я не умею! – Соси, как умеешь! – Хрум-хрум-хрум».

– А-а-а! Прекрати! Я больше не могу ржать! У меня щеки болят!

– Думаешь, мне легко было? У меня по записи следующим удаление стояло! Я водой отпаивалась минут десять, чтоб руки перестали трястись.

– Слушай, я про вас Сашке расскажу… Пусть она про вас роман напишет, это звездец!

– Сашка пишет порнуху, а у нас тут водевиль.

– Зато какой сюжет!

– Да ну тебя! Лучше скажи, мы сегодня в барушник пойдем? Анька там чего? Выжила после рабочей недели?

– Начальство она материла вполне бодро. Если что, поставим ей горючее внутривенно. Так что планы в силе. Только мне придется перекрашиваться. Я всю тушь размазала, пока ржала.

– Ну иди тогда, а то опять на полтора часа опоздаешь, – отпускаю я известную копушу, а сама прикидываю, чтоб такого надеть, чтобы и задницу не отморозить и ноги показать.

Решаю, что мелочиться нечего, и в ход идет комбез в обтягон. Это у юных девиц есть время на весь этот мешковатый оверсайз, мне надо дичь бить уже на подлете.

Кручусь перед зеркалом. Хороша зараза!

На шабаш я являюсь второй.

Анька уже на месте, и, разумеется, Алки еще нет.

– Я сегодня во все тяжкие, – предупреждает меня работник налоговой инспекции, переживший квартальную отчетность.

– Одобряю и присоединяюсь!

И понеслась!

Все-таки мое поколение в отличие зумеров умеет отжигать. Они сидят по углам, хихикая, тычат в телефоны, снимаю рилсы и сторис, типа как они развлекаются, а сами заняты накладыванием фильтров и сравнением, кто круче выпендрился. Как пить дать, посидят чуток и свалят на съемную хату снимать тик-токи и курить кальян.

Эти домашние бунтари погубили клубную культуру.