Греховная невинность

Ева решила, что Мэри ей нравится.

Однако леди Уэррен понадобилась вся ее храбрость, чтобы переступить порог дома. Забытые воспоминания обрушились на нее волной, поднимая в душе страх, что ей никогда не выбраться из этого гиблого места. В нос ударил густой запах. Пахло мальчишками — немытыми ногами, по́том и грязью, засохшими остатками еды, псиной и кислым молоком. Неописуемый ребячий гвалт, вой и визг не смолкали ни на минуту."

"Ева перевела дыхание, и на память пришел ловкий трюк, которому ее научил брат Шеймус.

Она вложила два пальца в рот и оглушительно свистнула.

Дети изумленно застыли, глядя на чужачку во все глаза.

Ева воспользовалась передышкой, чтобы сосчитать их и оглядеть поле битвы. Ребятишек оказалось семеро, включая младенца и карапуза, цеплявшегося за материнскую юбку. Трое совершенно одинаковых мальчишек и две девочки не старше восьми лет, все худенькие, бледные, с за-остренными личиками и ярко-рыжими вихрами. Дети были вполне прилично одеты или хотя бы прикрыты одеждой, но щеголяли босиком, чумазые, как чертята. В тусклом свете, пробивавшемся сквозь закопченные стекла, Ева разглядела две кровати, дымящую печку, опрокинутые разномастные деревянные стулья, должно быть, служившие мальчишкам крепостью, и изрезанный ножами стол с грязной посудой. Тарелки с остатками еды валялись и на потертом ковре. На высокой полке дремала кошка. Повсюду в комнате лежал толстый слой пыли и копоти: он покрывал занавески, мебель, стеганые одеяла на кроватях, печь и даже кошку.

Ева заметила, что у всех ребят на поясе висят корявые деревянные сабли, грубо выструганные из дубовых веток. На головах у двух мальчуганов лет шести красовались адмиральские треуголки, сложенные из обрывков старых газет. Третий братишка, чуть помладше, лежал на продавленном диване, обмотанный веревкой от плеч до колен, словно гусеница. Когда Ева вошла, старшие братья, склонившись над пленником, тыкали в него саблями.

— На помощь! — пискнул он.

— Тихо! — прошипел один из мучителей, кольнув братца клинком.

Младшая сестренка с откровенным восторгом наблюдала за расправой. Высокая девочка, должно быть старшая, стояла у печки и что-то мешала в котле. На бедре у нее тоже висела сабля.

Ева вспомнила пьесу о кровожадных пиратах, в которой когда-то играла на сцене театра «Зеленое яблоко». И, как временами случалось в решающую минуту, ее осенило вдохновение.

— Прошу внимания! — крикнула она. — Я жду! — Все дети повернулись к ней и изумленно затихли. Прежде чем они успели пошевелиться или загалдеть снова, Ева заговорила громоподобным голосом, полным ледяной надменности, — так на театральных подмостках актеры изображают аристократов. — Я желаю говорить с вашим капитаном.