Греховная невинность

Когда-то в разговоре с Евой Джозефина отозвалась так о пасторе, но теперь она посмотрела не на него, а на Саймона Ковингтона, и тот ответил ей таким же мечтательным, влюбленным взглядом.

Мисс Чаринг тихо опустилась на скамью.

И тут, к своему изумлению, Адам увидел, как встает Оливия Эверси. Тишина сгустилась настолько, что, казалось, ее можно было резать ножом.

— Когда я была младенцем, то по-младенчески говорила, по-младенчески мыслила, по-младенчески рассуждала, а как стала зрелой, то оставила младенческое[9].

Ничего больше не сказав, Оливия села. Многим ее слова могли показаться странными и неуместными, но предназначались они Адаму, и тот отлично понял их смысл.

Он радостно улыбнулся Оливии. Та кивнула в ответ.

Вдруг дверь церкви широко распахнулась. Яркий солнечный свет, ворвавшись в зал, на мгновение ослепил и паству, и священника."

"В следующий миг на пороге выросла высокая фигура мужчины. Красивого мужчины, как тотчас отметили все, с такими же темными кудрявыми волосами, как у Евы, с живыми зелеными глазами и светлой кожей, какая бывает у ирландцев. На его подбородке темнела щетина, что придавало ему залихватский вид.

Ева медленно встала, щурясь на яркий свет и не веря своим глазам.

— Шеймус! Дьяв…

— Дьявол собственной персоной, — весело подтвердил он.

— Наконец-то показался наш красавчик, негодник вы эдакий, — пробормотала Хенни.

Шеймус широко улыбнулся ей.

— Я тоже люблю тебя, Хенни.

— Похоже, вам, как и вашей сестре, не чужда театральность, — заговорил Адам. — Вы поразительно вовремя появились на сцене. Скажите ей, Шеймус. Скажите ей, что привело вас сюда сегодня.

Слова пастора прозвучали как приказ, Шеймусу оставалось лишь подчиниться. Однако молодого Даггана нисколько не пугало, что придется ораторствовать в церкви, полной незнакомых людей. Ева не единственная в своей семье питала склонность к актерству.

— Это Хенни дала ему мой адрес. — При слове «ему» Шеймус указал пальцем на Адама.

— Но…

Брат Евы выглядел настоящим щеголем в новой дешевой одежде, которую, по всей видимости, купил на деньги сестры.

— Твой преподобный написал мне. Этот человек умеет убеждать. Ему бы адвокатом быть. Чертовски трудно отказать служителю Божию! Скажу тебе, Ева, он выбрал на редкость хитрую стратегию. Сначала он меня пристыдил, потом нагнал страху, а после предложил переехать в Дамаск-Мэнор и помочь возделывать землю при усадьбе и возле пасторского дома. В обмен на долю в прибыли. Там хватит места и для Коры с детьми. Они поживут с нами, сколько понадобится.

Лицо Евы удивленно вытянулось.

— Для Коры с детьми…

Послышалось шарканье множества маленьких ног, смущенное шиканье, а затем из-за спины Шеймуса выглянула хрупкая, темноволосая и светлоглазая женщина.