Греховная невинность

Она вдруг почувствовала, что судорожно прижимает ладонь к груди, к изящной застежке роскошной бархатной накидки — одного из последних подарков графа (он обожал осыпать ее дарами). Пальцы стиснули бархат, будто зажимая рану от стрелы, пробившей грудь.

Ева безвольно уронила руку.

— И не такая уж она красавица, Поли, — послышалось из-за холма.

Ева ожидала услышать нечто подобное, а потому лишь тихонько фыркнула в ответ.

Мгновение спустя она стряхнула с себя унизительное оцепенение. Затем дерзко вскинула голову, скорчила рожицу и показала язык вслед удаляющейся паре.

Круто повернувшись на каблуках, она едва не уткнулась лицом в грудь мужчине, взбиравшемуся на холм позади нее.

Глава 3

Ева сдавленно вскрикнула и отпрыгнула, испуганно прижимая ладонь к сердцу.

— Милосердная Мария, Матерь Божья! Где это видано, подкрадываться тайком, точно кошка! Ах ты здоровенный чертов…

Она осеклась.

Сочный ирландский выговор, долго дремавший, но живой и невредимый, вырвался наконец на свободу, улучив момент, когда Еву застигли врасплох. «Здоровенный чертов…» — прокатилось эхо над холмами.

Ох, какой позор.

Еве захотелось зажмуриться и провалиться сквозь землю. Как можно глубже. Вместо этого она заставила себя вздернуть подбородок и посмотреть на путника, оказавшегося не кем иным, как преподобным Адамом Силвейном.

Он выглядел невозмутимым. Если не считать глаз, в которых плясали огоньки озорного, откровенно нехристианского веселья.

Одна из лошадей тихонько заржала, разорвав затянувшуюся тишину.

«Будьте джентльменом, — безмолвно взмолилась Ева. — Оставьте все как есть. Притворитесь, будто ничего не слышали».

Брови преподобного поползли вверх.

— Здорове-е-е-нный чертов… — повторил он, ожидая продолжения.

Ева смерила его уничтожающим взглядом. «Мерзавец», — вертелось у нее на языке. Почему бы и нет? Пропадать — так с музыкой.

Священник выжидающе смотрел на нее. Терпеливый, как Иов. Коварный, как Люцифер.

— Священник, — пробурчала она наконец, не найдя ничего лучше.

Преподобный запрокинул голову, будто прикидывал, не слишком ли хорош ответ, чтобы быть правдой, потом коротко кивнул.

— Пожалуй, так и есть, — задумчиво согласился он, хотя голос его подозрительно дрожал. Похоже, пастор с трудом сдерживал смех. — Я действительно здоровенный… священник. Хотя до сих пор никто не обвинял меня в том, что я подкрадываюсь тайком, словно кошка. Может, одно как-то связано с другим, кто знает.

Пастор насмехался над ней (измывался, как говорил ее брат Шеймус), и весьма успешно.

Ева внимательнее вгляделась в его лицо, в глаза, обезоруживающе синие, цвета глубоких спокойных вод озера Лох-Лейн в Килларни, и ее вдруг охватило какое-то смутное беспокойство.