Его невинная заложница

Я боюсь за сестру и надеюсь, что она успеет уйти прежде, чем ее найдут и начнут допрашивать. Мне страшно за нее хотя бы потому, что я видела злой блеск в глазах Армана. И то, что он ушел, даже не разговаривая со мной, тоже плохо.

Я жду, кажется, целую вечность. Жду, что Арман вернется, что придет и расскажет, что с сестрой, но его нет. Я бросаю взгляд на часы. Прошло уже несколько часов, а его все нет. В отеле тихо. Нет никакой возни и суматохи. Я прислушиваюсь, но ничего не слышу. Ни диалогов, ни слов, ни даже звуков шагов. Все тихо. И меня напрягает эта тишина.

Наконец, я слышу щелчок замка. В этот раз я не сомневаюсь в том, что это Арман. Он закрывает дверь, поворачивает ключ и, пошатываясь, идет ко мне. Он пьян. Изрядно, потому что запах алкоголя я слышу еще задолго до того, как он подходит ближе.

— Ну что, Катюша, — подозрительно спокойно говорит он. — Закончишь то, что начала сестра?

Я лишь мотаю головой и чуть отодвигаюсь от края кровати.

— Арман, ты пьян, — не знаю, зачем говорю это.

— Да, черт возьми, — рычит он. — Пьян.

Он рывком притягивает меня к себе и опрокидывает на спину, нависая сверху.

— Зол. Пьян. И возбужден, — он замолкает. — Твоя сестричка постаралась. Давай, заканчивай.

Глава 39

Арман нажимает ладонью на мою шею, фиксируя на месте. На мне только белье, мое тело полностью доступно и от этого пробирает до дрожи. Я вижу, как Арман заводится, бросая взгляд на мое обнаженное тело, как его взгляд становится пьяным не только от алкоголя, но и от порока. Он смотрит на мою налитую грудь и подрагивающий от напряжения живот. Я почти не двигаюсь, боясь соревноваться с ним в силе, но и что говорить тоже не знаю.

Он не слышит сейчас.

Он пришел брать, а не выслушивать.

Он действительно зол, пьян, возбужден.

— Арман…, — произношу едва различимо.

Его ладонь слишком тяжелая, но мой перекрученный выдох заставляет его разжать пальцы. Арман отпускает шею и ведет ладонь ниже, скользя пальцами по моей коже. Словно изучает и проверяет, что это действительно я. Он задерживается на моих шрамах, по которым проводит как по струнам. С нажимом и голодом. Арман снова и снова трется шершавыми подушечками об мои шрамы, а потом резко опускает голову и лижет их языком.

По-звериному.

Боже…

Это не ласка. Скорее метка.

Я дрожу и выгибаюсь, стискиваю простыни между пальцами и не могу понять, что чувствую. С какого обрыва я падаю… Желания? Или страха? Меня пугает происходящее или все-таки возбуждает?

Или все вместе?

— Арман, — произношу иначе, громче и отчетливее. — Тише, я прошу тебя, тише…

— Тише? — он усмехается, показывая, что его злость никуда не ушла.

Он прикусывает мою плоть, а коленом разводит мои ноги.