Невинная вдова для императора

— Я люблю тебя, моя ночная фиалка, и теперь точно никуда не отпущу, — горячо прошептал ей. — Моя страсть, моё безумие, моя любовь, мать моих детей, которых я объявлю наследниками.

— Что?! Как это? — Кэтти словно очнулась от наваждения, уперев кулачки в мою грудь. — Мы так не договаривались! Они же бастарды, и вообще у них фамилия ди Меррит и титул графский.

— Это сейчас они бастарды, но после нашей свадьбы я признаю их своими наследниками, — удовлетворённо улыбнулся я, смотря как увеличиваются глаза у моей фиалки.

— Что? Свадьбы?! Вообще-то, Ваше Величество, у вас сейчас проходит отбор невест, три претендентки ждут не дождутся финального тура.

— И что? Бывали случаи, когда на балу ни одна невеста не опознала венценосного жениха под маской морока. Жених в этом случае имел право не объявлять победительницу и оставаться холостым ещё долгое время.

— Зачем тогда вообще придумали этот бал-маскарад? — нахмурила она брови.

— Мне думается, для того, чтобы у императора была возможность отказаться от женитьбы, если его не устраивала ни одна невеста, и в то же время никого не обидеть, — приоткрыл я древнюю тайну сего действа. — Честно, практически невозможно кого-то отыскать среди толпы под магической личиной.

— Как же тогда невесты находили женихов раньше? Ведь кто-то из твоих предков женился таким образом.

— Маленькая хитрость: если император уже сделал свой выбор, то он давал знак для своей избранницы, договорившись с ней, что прикрепит к сюртуку, например, бутоньерку из ночных фиалок. Как тебе идея? — недвусмысленно намекал я.

— Правда? Так просто? — рассмеялась она. Ух, окончательно успокоилась.

— Да, так просто, — облегчённо выдохнул я.

— Ладно, с невестами разобрались. Но меня никто замуж не звал, фамильного обручального кольца не дарил, — напустила она на себя мнимую обидчивость, накручивая локон моих волос на палец.

— Да? А кто-то не ответил на моё пылкое признание в любви, — вставил я свою шпильку, внимательно смотря в омут голубых глаз.

Щёки Кэйтлин тут же вспыхнули румянцем, а ресницы смущённо опустились. Графиня томно вздохнула, веки распахнулись.

— Мне кажется, я полюбила тебя с той самой первой ночи, — без улыбки произнесла она. — Рэй и Никки — желанные дети от единственного мужчины в моей жизни. И я счастлива, что они есть у меня, а теперь и у тебя…

У меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Я припал к желанным губам, нежно сминая их. Руки сами потянулись к алому платью, которое уже осточертело и жутко мешало.

— Не отпущу тебя до утра, даже не проси, — прошептал я под натужный треск ткани.

Мы долго ещё не спали, обнимая друг друга. Я просил Кэтти рассказать мне о детях. Она с упоением говорила о них, в её голосе сквозили неподдельные любовь и нежность.