Невинная. В уплату долга

Вечером я нахожу Илану, прилипшую к окну в ее комнате. На носочки встала, спину прогнула, задницу свою манящую выпятила. Фигура, точно как у модели. Податливая, до одури просто аппетитная. Иди и бери, мать ее.

Лань подскакивает, как только слышит мой голос. Когда беру ее за руку, отмечаю нежную кожу и ладошки небольшие. Пальцы тонкие, бледные. В штанах все горит, как только представлю, что она с моим членом этими ладошками вытворять сможет.

Тащу птичку на кухню, где Валентина должна ее накормить. Бледная враз стает, хуже, блядь поганки, девка едва ли сидит. За столешницу схватывается так сильно, что аж костяшки пальцев побелели. Черт. Лучше бы мой член так держала. Мне бы понравилось.

Смотрю на нее и удивляюсь. Странная. Есть что-ли, не умеет? Разрезает этот стейк и глотает, практически не пережевывая. При этом смотрит на меня не то с укором, не то со страхом. Нихрена не понимая ее жестов, а могу ориентироваться только на ее реакцию, дыхание, а еще глаза зеленющие, как у лани.

Я понимаю, что какая-то хрень происходит, когда Илана начинает глубоко дышать и сильнее сжимает вилку в руке. Еще секунда, и она содрогается от резкого приступа тошноты, убегая к себе. Разрезанный стейк так и остается лежать на тарелке.

Я нахожу ее в ванной, сидящей на коленях и обнимающей унитаз. Илану тошнит. Сильно. Вижу, что ревет, не играет. Глаза красные, губы пухлые искусаны до крови.

Милу тоже тошнило вначале беременности, но все это проходило незаметно. Она все ела и вообще не парилась об этом. Эту же девочку наизнанку просто выворачивает.

Как только меня видит, тут же вскакивает, и дверь пытается захлопнуть прямо передо мной, но куда там. Она упрямая, но слабая. Своей напускной спесью выводит меня за секунду, провоцируя внутреннего зверя.

Даже будучи в костюме этом плюшевом я до чертиков хочу ее. Я знаю прекрасно, что у нее под этими тряпками находиться, и совсем не против полакомиться ею еще раз.

Малышка глазами своими оливковыми сверлит меня, а я хочу содрать с нее одежду и нагнуть прямо у этой раковины. Под себя подстроить и врезаться в нее членом до искр из глаз.

Замечаю, что реветь птичка начинает от прикосновения моего. Сильно, крокодильими, мать ее слезами, хоть еще секунду назад тяжело дышала вовсе не от страха. Сам же видел, когда сосок ее дразнил. Хотела она, притом ничуть не меньше, чем я. Что изменилось за секунду? Нихрена ее не пойму.

Ее дыхание становится хриплым, губа нижняя искусана дрожит. Дерганная вся, нервная стала. Того и гляди, свалиться в обморок. Проклятье.

Выхожу из ванной. Мне надо снять напряжение, иначе выебу ее снова, и не посмотрю, что беременная.

Уезжаю из дома около десяти вечера, даже не представляя, какую шалость уже задумала эта чертовка.