Невинная пленница

Трясусь как будто в прорубь ледяную провалилась.

– Мне нечего сказать. Я не хочу об этом…

– Ох, блять! – Артур стену пинает. – А как же наш договор? Я должен целкой был тебя в жёны взять!

Взгляд мужчины устремляется на мой живот. Он смотрит так, будто хочет прожечь во мне огромную дыру. Мне становится страшно до дрожи, по коже проносится очередной табун ледяных мурашек…

– То есть ты с ним… Вы… Ай! – отмахивается. Он испускает истерический смешок.

– А ты д-думал он меня будет ч-чаем поить с конфетами? И с-сказки на ночь читать? – всхлипываю.

Что он ещё мог ждать от бандита? Я… была его пленницей. Его постельной игрушкой, на которой он должен был вымещать злость.

Да. Тагир хотел. Ставил такую себе цель изначально. Но не смог. У него есть что-то ко мне. Тёплое. Сильное. Он не смог меня забыть. А я его тоже. До тех пор не знала, что он сделал.

– Ну да, что это я… размечтался. Естественно. Этого и следовало ожидать. Этим и должно было дело кончиться. Такой подонок и головорез заставлял тебя не только полы мыть да жрачку готовить? Но всё же я надеялся, что изверг тебя не тронет. Надеялся… Он тебя бил? – Брызжа слюной, Артур ко мне подскакивает.

– Нет, – отшагиваю назад. – Пощадил. И пальцем не тронул. Сжалился.

Жених пронзил меня едким взглядом. Как будто череп расколол и хорошо в голове поковырялся. Насквозь меня увидел. Как экстрасенс мысли прочитал. И, вероятно, понял, что плен был вовсе и не пленом. А путёвкой на курорт.

Я не могу играть убедительно. Не умею. Не получается. Притворятся, что я страдала и нелегко мне было выдержать то, через что пришлось пройти. У меня на лице, в глазах отзеркаливается то, что я испытываю чувства к Дудаеву.

Язык тела меня выдаёт. А зачем, собственно, притворяться? Может нам лучше расставить все точки над «i» сразу? И разойтись.

Я не люблю Артура. Да, он мне нравился. Но сейчас я хочу просто взять и уйти. Расстаться с ним навсегда. Я хочу спрятаться где-нибудь. Уехать. Далеко. Чтобы не нашёл никто. С Алёной. Она мне помогать будет. Сама рожу. Сама растить буду. Без мужчин. Меня окружают корыстные, лживые мерзавцы.

Я не смогу простить убийство отца Тагиру. Он пообещал мне, что не тронет папу. Да, папа виноват. Но он извинился, покаялся, признал вину. Честно начал отрабатывать грехи. Но это не папа убил его жену! Не своими руками лично. А наёмники. А Тагир… он отобрал у меня единственного и родного человека. Лично. Именно так сказали люди Тагира, когда я подслушала их разговор.

Я не могу его простить за это. Ненавижу…

Теперь вот ещё и беременна от убийцы отца.

Господи, как же мне плохо!

Я не могу сделать аборт. Иначе я тоже стану убийцей.

Я накрываю живот ладонями, защищая от всего дурного. Этот инстинкт сильнее меня. Я действую, даже не раздумывая.

– В глаза мне не смотришь, подлая стерва.