Их невинная наложница

Неужели Талиб не усвоил урок? Неужели смерть Лили не научила его, что ни у одной женщины, которая будет важна для него, не будет покоя?

Алия сделала глубокий вздох.

— Тал, забудь о том, что я сказала. Мне жаль. Иди дальше и не уступай свой трон лишь потому, что Халил попытается навредить любой женщине, на которой вы женитесь. Вы не можете позволить ему одержать эту победу. Я просто очень люблю Пайпер. Она так добра. Я не могу думать о том, что она может пострадать. Такое ощущение, словно наша семья проклята.

— Мы не прокляты, — возразил Раф резким голосом, – но мы должны кое о чем позаботиться. Тал прав. Мы не можем убить его сейчас. У нас нет никаких доказательств, что ее отравили. Врач сказал, что это может быть следствием нервного напряжения. Я не верю в это, но мы должны следовать нашим законам.

— Какое-то время, — произнес Кад.

Из спальни раздался слабый женский стон. Пандора. Его братья практически ринулись в комнату, оставив его наедине с Алией.

— Ты должен пойти и взглянуть на нее, — сказала сестра. Ее глаза устремились на дверь, у которой сейчас располагался Лэндон.

Тал знал, что должен быть там со своими братьями, но он также знал, что тогда произойдет. Он заберется на  постель к Пайпер, и будет держать ее в своих объятиях, все больше погрязая в той пропасти, ступать в которую у него не было ни малейшего намерения.

— Они о ней позаботятся. Мне предстоит встреча, на которой необходимо присутствовать.

Брови Алии выгнулись над темными глазами:

— В самом деле? Скажи мне, что происходит, Талиб. Я не идиотка. Я знаю, что ты чувствуешь что-то к этой девушке. Ты непрерывно говорил о ней на протяжении нескольких месяцев до того, как привез ее сюда. И теперь ты отстраняешься?

Он не отстранялся. Он никогда по-настоящему не был близок с ней.

Лжец. Чертов лжец. Ты был с ней всеми возможными способами прошлой ночью. «Она подарила тебе драгоценный дар, и ты хочешь смешать его с мусором, потому что не можешь смириться с мыслью о том, что она узнает, кто ты есть на самом деле. Ты не заслуживаешь ее. Ты должен был купить невесту и заставить братьев принять ее, или же оставить семью».

Отвращение к самому себе поднялось желчью в горле. Если бы он был хоть наполовину мужчиной, то велел бы ей уйти, но не мог. Он будет защищать ее. Он позволит братьям любить и обожать ее, и быть ее истинными супругами. А старший Аль Муссад будет тем, кем стал после  своего пленения в той яме, когда был вынужден узнать свою истинную сущность. Он будет шейхом.

— Я говорил о ней в связи с работой, Алия. И не пытайся заставить меня раскрыть свою душу, — он не был уверен, что вовсе обладал таковой. – Или, может, ты хочешь поговорить о том, что случилось с тобой? Нет? Не принимай меня за помешанного, кузина. Мы в одной лодке, ты и я.