Невинная для Лютого

— Что?

Мария, привыкшая к моему молчанию и скромности, не ожидала жёсткого делового тона. Но то, что я собиралась сказать, по-другому не получится донести. Я посмотрела в её глаза и, не обращая внимания на её растерянность, деловито объяснила:

— Мы с Люты… Лютиком переспали. — Ощущая величайшее отвращение к тому, что приходилось говорить, я выдавила циничную усмешку. — Так бывает. Я была навеселе, а он так хорошо выступил на ринге, что всё закрутилось во мгновение, и я забеременела. И оказалось, что это, скорее всего единственная возможность стать мамой. Мой отец категорически против, и нам с Лютиком придётся разыграть спектакль, чтобы папа поверил в неземную любовь и одобрил наш брак. Иначе мне придётся избавиться от малыша, потому что… — Я решилась выложить свой главный козырь, и пояснила: — Мой отец — Владимир Кирсанов.

Лицо женщины побелело, как мел, и я усмехнулась. Она прекрасно поняла, что значит “Кирсанов против”, но решила усилить эффект.

— К тому же, мне бы не хотелось видеть… боль Алексея. А это неотвратимо, если отец узнает правду. Лютик пострадает и очень сильно.

Мария приоткрыла рот, но не смогла ничего выговорить. Я понимающе кивнула:

— Моя выгода — ребёнок. Для того, чтобы отец не заставил меня сделать аборт, нужно убедить его в искренности наших чувств. Я наблюдала за Лютиком несколько дней, пока мы гостили у вас, и поняла, что для него эта задача необычайно сложная. Если вы готовы ему помочь, то сделайте это. Если нет… скажите сейчас, и я уеду. Придумаю иной способ сохранить дитя. Но за жизнь его отца не поручусь.

Я замолчала и вскинула подбородок. Да, я видела и по подрагивающему подбородку женщины, и по влажным дорожкам слёз, что переборщила, но это намного лучше, чем недожать. Я обязана защитить своего малыша! И если для этого нужно кривить душой — сделаю без единого сомнения. Ненавижу Лютого всем сердцем! Но…

— Конечно, — всхлипнула женщина и порывисто обняла меня. — Конечно, я помогу, чем смогу. — Я ощутила сырость на шее, а Мария не унималась: — Ты настоящий ангел, Ангелина! Я и не предполагала… Конечно, я помогу! Вот же увалень Лёшка!

Я практически ощутила на своей голове рога, а пониже спины хвост. Не ангел я, Мария. Уже не ангел. И виноват в этом как раз ваш “увалень Лёшка”. Я бы хотела смотреть и наслаждаться, как он корчится в муках, но… мы, чёрт побери, в одной с ним связке!

— Мы можем ехать на УЗИ? — холодно уточнила я. — Или у вас ещё есть вопросы?

— Нет, — утирая мокрые щёки, всхлипнула она и с трудом улыбнулась: — Ты удивительная! Так бороться за ребёнка от нелюбимого.

Я сжала челюсти до боли. Хуже. За ребёнка от насильника. Но я буду бороться до последнего вздоха. И это не обсуждается.

В машине пахло еловой смолой и кориандром.