Невинная для Лютого

Какой из меня щит? Могу быть только доской для дартса, чтобы вручить девушке дротики и позволить убивать себя медленно. Бросок за броском.

— Ангел, дай нам пару минут, — проговорил я немеющими губами. Сказал искренне, без тени фальши, но пусть она думает, что игра. Во мне что-то словно хрустнуло после этих дней, стержень, что держал меня в тонусе бесконечной битвы, внезапно сломался.

Макс, заметив мой взгляд, весело подхватил:

— Лина, я там организовал столовую, а то это не больница, а сарай какой-то. Сходи с ребятами. Сама поешь, за двоих же должна, и проследи, чтобы пацаны животы набили, а то они трудились — входную дверь вставляли, которую один громила вынес с левой пятки.

— С правой, — буркнул я.

— А? — Орлов непринужденно повернулся ко мне, а я прищуренно наблюдал за Кирсановой.

— С правой пятки, — уточнил и поймал ее взгляд, словно зацепил арканом.

Ледяную лазурь привычной ненависти вымораживающую меня каждый её взгляд сейчас будто прорезало солнечными лучами восхищения. Всего на миг, но эта яркая вспышка ударила молнией по нам обоим. Оставив туман растерянности, который Ангелина торопливо скрыла под опущенными ресницами. И поспешно покинула нас. Молча.

Глава 45. Лютый

Макс дождался, когда шаги за стеной затихнут, голоса удалятся. Он встал у окна, перекрыв теплый свет из окна широкой спиной, и долго молчал. По напряженной осанке друга можно сказать лишь одно: он понял, что я крепко влип.

— Я слушаю, — повернув немного голову, подтолкнул Орлов. Руки он держал за спиной, то сплетая, то расплетая длинные пальцы.

— Ты меня возненавидишь, — от стыда и сдавленного ощущения безвыходности, я уткнулся взглядом в пол, облизал пересохшие губы. — Я… — задыхался и не мог сказать. Как буду ему в глаза потом смотреть?

— Говори, — Орлов повернулся лицом, но остался у окна, будто чувствовал, что это последние минуты нашей дружбы. Вряд ли он примет меня после сказанного. — Потому что я нихрена не понимаю, что происходит! Лина просила не вызывать полицию, умоляла замять и не подавать в суд на больницу за то, что остались в стороне. Что за хуйня, Береговой?

— Я взял ее силой.

Не сказал, а пискнул, прикрыл глаза и ждал удара, потому что такое я бы никому не простил, не спустил бы с рук. Прибил бы на месте.

— Ты что больной? — ошарашенно прохрипел Макс.

— Я жаждал мести, был на грани убийства… в последний момент оставил ее в живых.

— Вот нет! — он заорал и взмахнул рукой, ткнув невидимого врага в воздухе. — Оправданий не нужно. Повтори, что ты сказал? Ты вот эту девушку, что похожа на Ангела, изнасиловал, а она тебя тут обхаживала? Сидела у кровати? Беспокоилась? — он порывисто вдохнул-выдохнул. Заговорил страшнее: — И ребенок от тебя?!

Я кивнул и сглотнул кислоту, что полилась в горло.