Невинная штучка Итана (СИ)

— А о моих? А о маминых чувствах какого хрена ты не подумал? Ты думал только о себе! Тебе было плевать на нас! Кроме своего нового увлечения. Ты сделал больно матери. Этого я тебе никогда не прощу. Узнав о твоём решении развестись с ней, она наглоталась снотворного. Врачам чудом удалось её откачать! А если бы я не почувствовал тогда? Не появился в вашем доме, когда она загибалась? Она бы умерла! Понимаешь ты это или нет? Это ты её толкнул за тёмную грань. Ты чуть не убил её!

— Хватит, сын! — вспылив, Жорж хватает меня за плечи. Встряхивает, как непослушного пятилетнего мальчишку. — Да, мы с твоей мамой многое пережили, но она не отвернулась от меня в отличие от тебя. Продолжает со мной общаться.

— Она любит тебя! Вот и всё.

— Разве я виноват, что полюбил Мэт? Любовь — это не только счастье, но и боль. Сын, прекращай эту бессмысленную войну. Возвращайся в компанию. У меня намечается очень сложный судебный процесс в Бразилии. Я улетаю на месяц. Здесь мне нужен человек, которому я безоговорочно смогу доверять. Ты должен занять моё место…

— Отец! Мы с тобой уже обсуждали эту тему. И не раз! Я свою позицию менять не стану. Моё мнение ты знаешь, — скрипя зубами, стряхиваю с себя его руки, словно камень с плеч снимаю. Лёгкие наполняются большой порцией кислорода. Тряска по всему телу снижается.

Каждая наша встреча заканчивается напряжёнными спорами, которые ни к чему хорошему не приводят. Понимаю, что любовь не всегда поддаётся логике. Она заставляет людей делать разные поступки. Вынуждает творить дичь. Но как бы я не старался всё переосмыслить, как бы не хотел его понять, всё равно не выходит себя перебороть. Не могу, хоть сдохни…

— Счастливого тебе пути, Жорж, — рявкаю, разворачиваясь к выходу.

— Сын! Ты поступаешь как ревнивый глупец! Я тебя не узнаю! — доносится мне в спину его твёрдый голос.

Ускорив шаг, вырываюсь на улицу. Делаю глубокий вдох, выуживая из кармана джинсов мятую пачку сигарет. Закуриваю, осуществляя глубокую затяжку. Никотин нихрена не расслабляет. От него лишь сдавливает горло, и в груди образовывается неприятное чувство горечи и пустоты.

— Что же так хреново-то, а… — шепчу, выпуская изо рта клубок дыма.

Мама, может и простила тебя, отец, а я не могу.

Хотел бы простить, но сейчас, хоть убей, не могу…

***

Докурив, тянусь за очередной сигаретой, но в этот момент раздаётся трель сотового в кармане. По рингтону определяю, что звонит мама.

— Да, — отвечаю, выбрасывая истлевший окурок в мусорный бак.

— Здравствуй, родной. Как ты?

— Нормально.

Не совсем так, но матери знать об этом необязательно.

— Отец завтра улетает в Бразилию. Ты бы с ним поговорил, сынок.

— Уже пообщались, — бросив скользкий взгляд на окна родильного отделения, ухожу к машине.

— Опять ссорились? — аккуратно интересуется мама.