Невинная для Варвара

Благо они уже подросли, Илана уже во втором классе, на гимнастику ходит. Адам в подготовительной группе в саду.

— Валиев, сука! — рявкаю в трубку, как только друг отвечает на звонок. — Что за дворнягу ты моей дочери подсунул! Не привезу больше её к вам.

— Сам ты дворняга! — огрызается Саид. — Радуйся, в твоём доме хотя бы что-то элитное появилось. Кавказская овчарка, клубная и родители — сплошь призёры выставок.

— Да через полгода твоя элитная клубная вымахает выше моего ребенка и сожрёт её на завтрак. И Адамом закусит. Приезжай и забирай! — перебиваю.

— Нет, дети должны расти с животными. Я тебе суку дал. У Асланова вообще кобель. Всё, до выходных.

— Слышь, заводчик хренов! — шиплю, но Валиев уже отключается."

"Сжимаю в кулаке телефон и иду на поиски семейства. Дети в кой-то веки друг друга не убивают. Со щенком дружно возятся в детской. Илана учит Адама правильно гладить и не таскать за хвост животину.

Добрая у меня девочка. Вся в мать пошла, всех бедных, косоглазых, хромых, больных животных в дом тащит. А мы их пристраиваем, пока ребенок в школе и придумывает разные истории чудесного исцеления.

Адам другой. Упрямый и вредный. Даже немного агрессивный и напористый. Считает себя старшим и очень обижается, когда его авторитет Илана подрывает. Тут-то они и дерутся не на жизнь, а на смерть.

— А мама скоро придёт? — спрашивает дочь, заметив меня.

— У неё ночная смена. Утром придёт, — сажусь на корточки и обнимаю ребенка. Адам тут же теряет интерес к щенку и тоже идёт потискаться. Как же так, сестре внимание, а ему — нет. Непорядок.

— А мы возьмём Пушинку завтра на праздник?

— Возьмём, конечно, и Валиеву отдадим. Наша квартира на Пушинку не рассчитана, — хмыкаю, подняв детей, иду на кухню. Ужинать пора.

Адам брови хмурит, а дочь готова сырость развести. Но я не ведусь на детские слёзы. Ещё и няне достанется за то, что привезла детей вместе с щенком, не сказав ни мне, ни Жасмин.

Грею детям пиццу и отвлекаюсь на трель дверного звонка.

— Та дам! — раскинув в стороны руки, улыбается жена.

— Не понял, ты же на смене должна быть, — притягиваю к себе, шумно вдыхаю её неповторимый цветочный запах. Черт, десять лет прошло, а я до сих пор тащусь от неё.

— Сертификат окончания интернатуры, — вручает мне документ малышка и, подтянувшись на носочках, обнимает за шею. — Я решила закончить с учебой и не идти на ординатуру.

— Почему? Ты же мечтала стать хирургом.

— Ма-а-а-ма! — кричат на разный лад дети, услышав наши голоса и оттолкнув меня, облепляют женщину.

Жасмин перед ними на корточки садится, обнимает, целует. Светится вся, улыбается радостно, воркует. Смотрю на их возню с глупой улыбкой, сертификат этот верчу в руках.

Вопрос остаётся без ответа. Дети забирают на себя всё наше внимание. Мы садимся ужинать вместе.