Невинная для Сурового (СИ)

Сама того не ожидая внутри что-то сжимается. Стоит представить маленького мальчика, хмурого, который считает, что против него весь мир. А он должен всем давать отпор и защищаться. Я даже не представляю какие мысли душат изнутри ребенка в такой ситуации. Он же точно задается вопросом почему так получилось. — Твой вопрос остается тем же?

Суровый кивает.

— Для меня секс не просто процесс. Это близость. Сближение с человеком. Доверие. Так что нет, никому не позволяла.

Он снова прищуривается. Вижу, что хочет развить тему. А я хочу узнать о нем больше. Хоть меня и пугает то, что я начинаю считать его уже не таким плохим человеком.

— Твои родители… Они погибли?

— Нет, мать алкоголичка, отец сидит. Меня забрали из семьи, потому что соседи сдали, что неделями у нас не было еды. Меня забрали. Мать не протестовала. На один рот меньше в доме.

Горло сдавливает, и я сдерживаю хрип. В носу начинает щипать. При живых родителях… Он неделями не ел. Его еще и били, да? Господи. В последний момент ловлю себя на том, что мне хочется придвинуться ближе и взять его за руку. Хорошо хоть вовремя в себя прихожу. Тряхнув головой, смотрю на мужчину.

— Твоя очередь задавать вопрос.

Но вместо этого Суровый хмурится и подается вперед. Впивается взглядом в мои глаза.

— Не стоит искать причину тому почему я такой какой есть, Белоснежка. Не стоит меня романтизировать. Потом же сама разочаруешься в своих надеждах.

Глава 14"

"Нервно сжимаю и разжимаю пальцы. После нашего ужина у меня какие-то смешанные эмоции. Демьян сам резко свернул наш разговор. После того как я расспросила его о детском доме и родителях, я уловила смену в его настроении. Он резко стал серьезным. Прекратил сыпать своими пошлыми шуточками. Мне даже показалось, что я увидела его настоящим. Маска спала. Да, пускай ненадолго. Но теперь я мучаюсь в сомнениях. Он сказал не романтизировать. Но ведь я просто пыталась понять о нем хоть что-то. И я поняла. Поняла, что он бы мог стать другим, если бы не родители, которые не смогли дать ему любовь и заботу. Если бы не суровые правила детского дома, где он выбрал оборонительную позицию. И вместо того, чтобы обрести новую семью, он просто сделал так, чтобы его никто и никогда не усыновил. Это защитный барьер. Насколько же маленький мальчик должен был быть травмированным, чтобы больше не захотеть подпускать к себе людей. Страх того, что его снова бросят? Снова не смогут полюбить?

У меня есть много времени на то, чтобы размышлять. По дороге обратно Демьян то и дело постоянно говорит по телефону. Звонок за звонком. Судя по грубому мату и грозному тону, у него что-то случилось. Какие-то проблемы. Откидывает голову на подголовник. Кривится. Тянется рукой к ране, пока стоим в пробке. Я же кусаю губу и время от времени кошусь в его сторону.