Невинная для Лютого

Он мирно спал в кроватке — дневной сон для малого был обязательным. Организм слабенький, болезненный. Мила его оберегала, жертвовала свободным временем, контролировала каждую минуту и секунду, хотя и давала пацану свободу.

Только сейчас я понял, что эта свобода была ненастоящей, мнимой. Потому что мать искоса, одним взглядом, но всегда следит за своим отпрыском, нет-нет и дернется, когда он упадет, но сдержится, сцепит зубы и отвлечет его. Быстро так, незаметно, Сашка не успевал и опомниться, как забывал, что у него что-то болит.

«А ты знаешь, что такое любовь?» — Мила осуждающе качнула головой, убрала волосы на одно плечо и повернулась ко мне окровавленной щекой. Находиться на грани реальности и подсознания для меня привычно, кошмары и воспоминания держали меня в тонусе все эти годы, но у моего ужаса было лицо врага, а теперь обличие змея, пригретого на груди.

Сергей снимал, смотрел, как я издевался над Линой. Этот выродок знал, что она и ее семья ни при чем. Знал и насмехался над моим падением. Вбивал последний гвоздь в мой гроб своим предательством.

Точно сказал Маркес, что лучший друг тот, кого нет на свете.

Наверное, мне суждено плыть по жизни в одиночестве, прятаться и уничтожать себя за причиненную другим боль.

Макс никогда не поймет и не подпустит к своей семье, особенно когда узнает всю правду. Это уже не дружба. Дима? Комар? Никто меня не примет, никто не выслушает, как хреново на душе, никто не посочувствует. Я изгой. Навсегда. Так почему Ангел зовет за собой? Заставляет бороться, подниматься с колен, заново начинать жить. Зачем? Какой ей прок?

Любить ребенка — ее правда, ее истина. Любовь матери безусловна, а вот прощать урода, который тебя сломал — для меня что-то из категории фантастики. Я бы не простил. Потому и себя не смогу, но в одном Лина права — я должен довести начатое до конца. Должен убедиться, что любимая и ребенок в безопасности.

Знаю ли я, что такое любовь?

Когда она прорастает в замерзшей душе, как трава на мертвой земле, ты чувствуешь особенную яркость от наполняющих тебя чувств.

Когда она врезается в грудь, протыкает плоть где-то между ребер, не спрашивая разрешения, заполняет собой душу, кажется, что на спине вырастают крылья.

На самом деле любовь находится не в сердце — это миф. Она не материальная, ее не увидеть, не пощупать, не прогнать. Не выдрать с мясом.

Это константа.

Задача, которая внезапно, после многих неудачных попыток, вдруг логично разрешается.

Любовь все прощает, долготерпит и не мыслит зла.

Но вина… Куда ее деть? Как вытереть?

Лина уходила. Комкая сапожками снег, она топталась по моему истекающему кровью сердцу. Что я могу сделать для нее, кроме как не убрать Чеха и поставить свою жизнь взамен? У меня больше ничего нет.

Я побежал за ней. Упал. Наглотался колючего снега.