Невинная для Лютого. Искупление

Она женщина довольно холодная по общению, я не сильно ей доверял, но жена верила, как родному человеку, потому я относился с уважением к экономке.

— Я с Линой позже поем, спасибо.

Я собирался вернуться в комнату, прилечь около жены, что еще сладко спала, обнять ее и хоть на миг расслабиться, но в коридоре услышал стон из Настиной комнаты. Заглянул осторожно, зашел внутрь и замер у кровати. Девушка мотала головой и сдавленно мычала. Подойдя ближе, я попытался успокоить Волкову, погладил ее по худеньким костлявым рукам. Она сцепила зубы, а потом шумно выдохнула и затихла. Что-то снилось. Бедная, натерпелась.

Можно осуждать меня за то, что привязан к родственнице врага. Можно ревновать к этой светлой девчонке, которую сломала жизнь. Но это никогда не поменяет моего отношения к Волковой — она для меня сестра. Пусть не родная, но сестра. И Серый тоже брат. Был. Я лишь представил, что он умер, трагично погиб, хотя самообман не особо работал — кулаки чесались, стоило представить, что он творил с Милой и сколько потом притворялся хорошеньким. Он даже собрал отряд, чтобы тело жены найти. Подонок. Смотрел, как я корчусь на ее могиле, хлопал по плечу и незаметно усмехался, что никто ничего не понял. Чтоб ты сгнил в тюрьме!

Как я уснул, сидя возле Насти и поглаживая ее холодные руки, не помню, но зато пробуждение оказалось резким и неприятным.

Лина неласково потеребила меня за плечо и холодно произнесла:

— Не хотела тебя отвлекать от верной службы у ног сестры убийцы твоей жены, но всё же решила сообщить, что мне нужно отлучиться по делам. Бизнес. Если ты сможешь присмотреть за Сашей, я не стану вызывать няню. Но… — Она с кривой улыбкой и тёмным взглядом покосилась на Настю. — Но если ты занят, я найду хорошего специалиста.

Хотелось разозлиться, но ее милая ревность внезапно плеснула в душу тепла. С трудом сдержав улыбку, повернулся, размял затекшую руку на которой спал, прищурился и медленно встал. Жена отступила к стене и испуганно распахнула глаза. Она рослая, но рядом со мной все равно маленькая. Хрупкая.

— Я должен служить только тебе, Ангел? Ведь так? — Голос сел, оттого казался жутко-пугающим. Шагнул вперед, и Лина прижалась спиной к стене. Мне стоило быть осторожней, но так хотелось ее подразнить, потому я, не церемонясь, впился в ее губы и украл еще один безумный поцелуй. Щекотал, посасывал, запутывал ее язык, пока в брюках не стало тесно и больно. Когда оторвался, пришлось Лину придержать за плечи, чтобы не съехала на пол. — Куда это ты намылилась, женушка? — добавил сипло.

Лина тяжело дышала, переводила взгляд с меня на Настю, будто приходила в себя, ощутив моё возбуждение. Щёки её заалели, в голосе послышались виноватые нотки:

— Лёш, мне не нравится, что ты сам ухаживаешь за Настей.