Невинная для Лютого. Искупление

 — Придавила женщину, которая много лет едва ли не матерью притворялась, злым взглядом: — Что ты сказала?!

— Я знаю, кто спас сына Лютого, — быстро проговорила она и неожиданно зарыдала. — Девочка моя, прости! Но я не могла иначе. Чех бы убил мою мать! Я всё расскажу. Всё-всё! Только защити нас!

— В дом, — качнула я головой и глянула на охранника: — Позвони Стасу.

Закрыв за Ириной дверь, указала взглядом на стул:

— Садись. Даю тебе десять минут, затем мы с Сашей едем к психологу…

— Чтобы выяснить, почему он иногда во сне кричит фамилию Носова?

Я остолбенела от вопроса. Осторожно присела, ощутив слабость в ногах. Выходит, это не случайность и не ошибка. Сын давно кричит это? Значит, Лёша ошибся с предположением, дело не в Григории. Сердце будто ледяными тисками сжало.

— Говори! — приказала я и предупредила: — Это твой последний шанс, Ир. Только потому, что ты всегда по-доброму ко мне относилась и не подложила яд в еду ни мне, ни отцу. Но за то, что шпионила для Чеха, я тебя никогда не прощу. Лишь могу попытаться понять, почему ты нас предала.

— Моя мама, — умоляюще протянула Ира, — спасла Сашу! Разве этого не достаточно для прощения? Я видела, Лин, ты искренне любишь мальчика. Ты всегда была невероятно доброй… несмотря на жёсткое воспитание.

— Дальше, — прервала я, не желая выслушивать жалобы на своего мёртвого отца. Я любила его и не осуждала. — Не отвлекайся.

— Дом моей мамы недалеко от места, где жила семья Береговых, — объяснила Ирина. — Мила иногда покупала у неё козье молоко для сына. В тот день мама принесла бидончик, когда увидела… — Она запнулась на миг и отвела взгляд. — Мила была мертва, но тот человек продолжал её… — Она тяжело вздохнула и сменила тему: — Мама очень испугалась. Она говорила, что не помнит, что делала дальше, что видела лишь остекленевший взгляд женщины, окровавленную кровать и того монстра, а потом уже очнулась дома с мальчиком на руках.

Я задыхалась, живот словно окаменел. От одного осознания чудовищного преступления становилось плохо. Но я должна узнать всё до конца. Выдавила:

— Тот человек… Это был Носов?

Она кивнула:

— Я очень сильно испугалась. Ведь ребёнок был в крови, но ран не было. Я вымыла мальчика и отнесла в один частный приют, где завхозом работал мой любовник. А когда вернулась…

Она сжала кулаки и скривилась:

— Наш дом был окружён, а Чехов ждал внутри. Он… — Слова ей давались всё с большим трудом. — Пытал мою маму… Её еле спасли. Но она ничего не могла сказать, кроме того, что увидела. — Она посмотрела на меня: — Мама не помнила про ребёнка. Лишь то, что увидела в доме. Это её сильно потрясло… — Ира уронила голову на грудь и заплакала: — Она онемела.

Я кусала губы и кривилась, ощущая усиливающуюся боль в животе.