Невинная для бандита (СИ)

Я интуитивно отшатнулась, а Катюша словно почувствовала, что ситуация стала опасной — громко заплакала.

— Давай по-хорошему, — заговорил другой. — Нам нужен только ребенок. Отдай, и не пострадаешь.

У меня был небогатый выбор. И хотя я мало что понимала в криминальных разборках, отлично догадывалась, что судьба у малышки будет незавидная, если я поддамся страху и отдам ее — либо станет разменной монетой и пострадает, либо ее и вовсе убьют. О себе в тот момент я почему-то даже не задумалась — просто не успела. В голове была только одна мысль — защитить ребеночка.

— Ей… нельзя, — ляпнула, надеясь отвлечь незнакомцев.

— Что нельзя? — спросил первый из них.

— К чужим на руки нельзя.

— Что за херня? — нетерпеливо вмешался второй. Третий же сохранял молчание и стоял позади товарищей с оружием в руках. — Не хочешь по-хорошему…

— Вы же не знаете, как с ней обращаться. Она будет плакать, и все равно вам покоя не даст.

Мужики переглянулись.

— Да по херу, — наконец выдал один из них и решительно направился ко мне. Я едва успела развернуться боком так, чтобы Катя оказалась как можно дальше от нападавшего, а свободной рукой схватила лежащие на комоде ножницы и выставила те перед собой.

— Не подходите! — прикрикнула я, отчего малышка снова зашлась плачем.

Мужчина и правда остановился. Но лишь затем, чтобы заржать в голос.

— А ты ничего, бойкая. Люблю таких трахать. Пойдешь с нами — вечером развлечемся в парнями.

— Время, — подал голос третий. — Система скоро перезагрузится. Надо уходить.

За какие-то мгновения нападавший оказался рядом и вывернул мне руку, а затем я почувствовала сильный удар, и в глазах потемнело…

Очнулась я в той же комнате, где провела последние дни. Голова болела, а стоило мне попытаться встать, как она ещё и закружилась.

Первой более-менее четкой мыслью стал вопрос — что с Катей. Но судя по всему, в комнате я была одна.

До ванной добрела с трудом — меня пошатывало и немного мутило. Умывшись, попыталась собрать мысли в кучу и вспомнить хоть что-то. Но, увы. Последнее, что я помнила — как незнакомец в маске выкрутил мне руку, а затем все, удар.

Я все ещё стояла перед зеркалом, разглядывая свое бледное отражение, когда дверь комнаты открылась, и вошёл Герман. Он тут же прошелся по мне сканирующим взглядом и, кажется, остался опять недовольным. Впрочем, другим я его и не видела…

— Тебе прописали постельный режим, — проворчал он, выразительно глядя.

— Мне… в туалет надо… Было… — пробормотал я, теряясь под давлением мужчины.

Мороз сделал шаг назад, красноречиво намекая на то, куда мне следует пойти. И я не стала спорить. Побрела к постели. Правда, как назло, голова по-прежнему кружилась, и я едва не завалилась прямо перед хозяином дома.

Не завалилась.