Невинная для миллиардера (СИ)

Держи меня подальше от него, барыня.

Впервые за много дней я рассмеялась.

— С удовольствием. Он староват для тебя.

Она послала мне лукавую улыбку.

— Я не буду несовершеннолетней вечно.

Следующая экстренная новость, которая потрясла мой мир, была, пожалуй, самой предсказуемой и, безусловно, самой болезненной.

Нападение не убило меня, и то, что меня затравили в Интернете, не сломило мой дух, но третий удар чуть не уничтожил меня.

Поползли новые слухи о том, что Макс вернулся к своей бывшей. И они оказались не беспочвенными. Растрепанную, улыбающуюся Кристину неоднократно фотографировали выходящей из дома Макса. Интернет заполонили заголовки вроде: «Кристина Трофимова бросает своего мужа ради Максима Ольховского», «Два брака на волоске: Максим Ольховский и Кристина Трофимова помирились», «Ольховский бросает свою супермодель ради своей первой любви».

К этим заголовкам добавлялся тот факт, что я не видела его после больницы.

Все это рисовало мрачную картину будущего. Картину, которую я не хотела видеть, потому что каждый раз, когда я представляла ее, она словно вонзала кинжалы в мое сердце.

Когда я выходила замуж, я была бесчувственным сухарем. Цель оправдывала средства. Мною двигали желания, которые заставляли меня мириться с условиями брака по расчету.

Но все изменилось. Теперь я чувствовала слишком многое. Я бы вернулась к безразличию, если бы могла. Тем более что время шло, а он все не появлялся.

Когда я наконец увидела его снова, я пожалела, что он не исчез на более долгий срок.

Он не звонил и не навещал меня несколько недель — и вдруг внезапно появился у моей двери. На этот раз никого, кроме меня, не было дома. Это было подарком судьбы. Нам нужно было обсудить все наедине.

Он выглядел ужасно. На нем был костюм, но он был мятый, галстука не было, половина пуговиц расстегнута. Его волосы были растрепаны, как будто он не расчесывал их несколько дней. Сначала я подумала, что он пьян, но, когда он заговорил, я поняла, что у него обычное похмелье.

Возможно, его, как и меня, растоптала информационная повестка.

Его взгляд был прикован ко мне — голодный, настороженный и обеспокоенный одновременно.

— Ты выглядишь намного лучше, — отметил он.

— В отличие от тебя, — выпалила я в ответ, скрестив руки на груди. Мне хотелось задать ему миллион вопросов и захлопнуть дверь прямо у него перед носом. Во мне маниакально боролись два инстинкта.

Макс провел рукой по волосам, он выглядел абсолютно несчастным.

— Пойдем в твою комнату. Нам нужно поговорить.

Это не было просьбой.

Когда мы зашли в мою комнату и закрыли за собой дверь, он сел на мою кровать. Он смотрел на свои руки, как будто не мог встретиться со мной взглядом.

Это не сулило ничего хорошего.