Невинна и опасна, или Отбор для недотроги

Видимо, кавалеры побаивались вызвать немилость хозяина бала, который продемонстрировал свой особый интерес к ней. Амалия была этому только рада. Появилась возможность немного упорядочить мысли. Но побыть одной всё же не получилось. На софу подсела ещё одна оставшаяся без кавалера дама – младшая дочь госпожи Жильберт.

– Чудесно выглядишь, – произнесла она. – Розовый так тебе идёт.

– Спасибо, – кивнула Амалия, хоть и догадывалась, что искренности в этом комплименте нет.

– Я сначала расстроилась, что отрез этой чудесной ткани достался не мне, – она провела пухлой ладонью по одной из складок юбки и, прежде чем убрать руку, смяла в кулаке ткань, – но матушка меня успокоила, что тебе нужнее.

Госпожа Жильберт заступилась за Амалию? Неожиданно.

– Такой как ты девушке не остаётся ничего другого, как привлекать к себе внимание мужчин хотя бы внешним блеском, – продолжила мысль Шарлота.

Амалия не могла понять, что она имеет в виду.

– Когда ты не из уважаемого рода, такого, например, как наш, когда прошлое твоих родителей-простолюдинов покрыто мраком, на что ещё рассчитывать, как не на то, чтобы сделаться содержанкой какого-нибудь богатого господина? Ведь так?

От мерзкого намёка стало тошно.

– Говорят, Маркель уже предложил тебе содержание за особые услуги?

Кровь отлила от лица.

– Его Высочество никогда бы…

– Да он сам трубит об этом на каждом углу, – перебила Шарлота. – Но ты, смотрю, метишь выше – хочешь добиться подобного предложения от Себастина. Пошла по стопам матери? Говорят, ты очень на неё похожа.

Гадкие грязные слова огнём обожгли грудь. Стало трудно дышать.

– Замолчите немедленно!

– Не строй из себя обиженную! Матушка рассказала мне, как твоя мать получила титул. За спасение короля? – Шарлота мерзко рассмеялась. – Это сказочка для отвода глаз. Его Величество пожаловал ей титул за заслуги другого рода."

"Амалия поднялась и кинулась к ближайшей двери – куда угодно, только подальше от этих слов, которые выворачивали душу наизнанку. Горло сдавила дикая боль, мешающая сглотнуть. Ещё одна дверь, и ещё, и ещё. Амалия не разбирала дороги. Лишь бы скорее выбраться наружу. Ей нужен свежий воздух – вдохнуть полной грудью. Избавится от давящей душу безысходности. Ещё одна дверь – и наконец она на свободе. Обжигающая прохлада осени ударила в лицо злым порывистым ветром. И в следующую секунду слёзы, сдерживаемые из последних сил, брызнули из глаз.

Она бежала прямиком в эти синее, распахнувшие объятия, сумерки. Куда ещё? Если бы где-то существовала могила матери, Амалия бы сейчас устремилась туда. Упала бы возле каменной плиты и шептала все те слова, что рвутся наружу. Но Амалии не дано даже этой возможности.

Она не знала, на сколько хватило её сил. Сколько времени бежала? Ноги стали подкашиваться.