Две невесты на одно место

Сейчас бы специалисты сразу сумели объяснить произошедшую с леди Маунти метаморфозу, сказали бы много правильных фраз о реактивном психозе, вытеснении из памяти событий, посттравматическом шоке, но Патрик являлся простым военным, поэтому воспринял возвращение памяти жены как настоящее чудо.

Еще несколько лет супругам пришлось ждать возможности возвращения в Англию, потом им предстоял длинный путь домой, и лишь спустя этот срок Эни сумела добраться до матери."

"История леди Маунти наделала в свое время много шума, Эни наперебой приглашали в гости, прося рассказать о своих несчастьях. В конце концов дама устала и ушла в монастырь, где прожила еще много лет, умерев глубокой старухой. После Эни остался дневник, в котором она подробно описала свою жизнь, страницы были украшены детальными рисунками. Перенесшая огромные испытания дама, демонстрируя просто великолепную память, описала все свои погибшие драгоценности, в том числе знаменитое колье, подаренное королевой.

Спустя пару столетий после смерти Эни один книгоиздатель совершенно случайно обнаружил в архиве ее записи. Бизнесмен сразу понял, что из находки можно сделать бестселлер. Слегка подправив записки и придав им удобочитаемый для современного человека вид, он выпустил книгу под названием «Загадка Эни, или Вся правда о пиратах». Произведение имело бешеный успех, с тех пор оно переиздавалось многократно, и всегда страницы были украшены рисунками Эни и ее портретом, тем самым, который лорд Маунти заказал перед отъездом к месту своей гибели.

Нора замолчала, потом спросила:

– Ну как?

Я пожал плечами:

– Хороший сюжет для дамского романа, даже если ушлый книгоиздатель выдумал историю Эни и выдал ее за подлинную, то он все равно молодец. Впрочем, в жизни встречаются разные коллизии, только какое отношение имеет рассказ о судьбе Эни к нашим делам?

Элеонора щелкнула мышкой.

– Смотри.

Я уставился на экран компьютера, посередине которого появилось изображение не слишком красивой особы. Высоко зачесанные волосы открывали слишком большой и широкий лоб, под слегка нависающими надбровными дугами прятались глубоко посаженные глаза, маленький ротик походил на мелкую вишню.

– Нравится? – воскликнула Нора.

Я вздохнул:

– Уже не первый раз сталкиваюсь с интересным фактом: красота весьма субъективное понятие. Вот, допустим, жена Пушкина, Наталья Гончарова, все современники взахлеб писали о ее просто небесной внешности, но если внимательно взглянуть на портрет, то и ничего особенного, я имею в виду черты лица. Живописное полотно обычно не передает шарма, обаяния, харизмы, если хотите.

– Ваня, – Нора ткнула меня острым кулачком в бок, – ты занудина, посмотри на шею, а потом на фото Арины Гофмайстер.