Невестка слепого барона

Сестры-то здесь неплохие, большей частью жалостливые. Только они эту ведьму старую все боятся. Потому хоть и не наябедничают на нас, но и случись что, не заступятся.

В первые же минуты разговора выяснилось, что здоровым послушницам днем не разрешают лежать. Тут уж я Лауре ничем помочь не могла. Зато она сообразила отнести на кухню грязную посуду и, вернувшись через несколько минут, похвасталась мне:

-- Вот, смотри, что стащила! – в руках она держала ложку, которую прихватила из столовой.

-- Ну и отлично. Проще с едой будет. Вдвоем мы всяко быстрее управимся в следующий раз.

Ближе к ночи мне принесли весьма сытный ужин: большая миска рассыпчатой гречки с маслом, кружка молока граммов на триста и снова огромный ломоть хлеба с подтаявшим от тепла маслом, украшенный в этот раз лепестками твердого и очень вкусного сыра.

По слабости здоровья на молитву нас не звали. До туалета, который находился в стандартной будочке на улице, Лаура водила меня, как раненого бойца: накидывала мою руку себе на шею и плечо и «тащила» обхватив за талию. Если мы видели кого-то в коридоре, я не забывала жалобно охать и стонать. Так что еще два дня, не считая самого первого, когда меня без памяти привезли с поля, мы на пару отъедались и отдыхали. И, разумеется, без конца разговаривали. Очень тихо, чтобы не привлекать внимание посторонних.

Чувствовала я себя значительно лучше. Только страх, что меня снова выгонят на этот огород под палящее солнце, удерживал меня в постели. На четвертый день утром я спросила:

-- Слушай, ну еще день-два побездельничать мне дадут. А потом ведь опять на огород погонят. Может быть, стоит самим поискать какую-то не слишком сложную работу? Чем-то же сестры зимой занимаются в монастыре? Когда уже и огорода нет, и на улице холодина.

Лаура немножко поколебалась, а потом ответила:

-- Может быть, ты и права. Сестры зимой шьют. А еще они зимой хлеба пекут и в город на рынок вывозят. Там и торгуют сами. И заодно в кружку на содержание храма собирают.

-- В какую кружку? - я с удивлением глянула на приятельницу."

"-- Ну, это только так называют: кружка. А на самом деле коробочка жестяная, с замком. В крышке прорезь, а ключик у настоятельницы. А саму коробку на цепи подвешивают одной из сестер на пояс. Кто, например, хочет на храм пожертвовать, туда монетку кидает.

Не знаю, почему она назвала это кружкой, но о чем Лаура говорит, я поняла. Это примерно как в моем мире. В огромном сетевом магазине, ежедневно собирающем многомиллионную даже не выручку, а прибыль, стоят прозрачные ящики, куда люди высыпают мелочь или бросают купюры, желая поддержать кого-то. Как правило, на такую копилку наклеено жалостливое фото и небольшой текст: история ребенка, который срочно нуждается в операции. В очень дорогостоящей операции.