Невеста трех женихов

Кого-то манят старые фолианты, манускрипты, реальные свидетели прошлого, хранящие правду, которую так быстро забывают потомки.

Муж все ждал, когда дел будет меньше, все вспоминал о чердачных сокровищах.

А потом нашел себе сокровище поважнее. И обо всем ином позабыл.

Теперь вот Люба копошилась в пыли, как в сухой траве забвения. Раскладывала, сортировала. Чем не дело?

Ночами было хуже. Гораздо хуже. Засыпала она только с включенным телевизором. Пока программа шла, раздавались звуки, голоса, музыка, она могла дремать. Но в тишине сон снимало как рукой. Начинались кошмары, мысли, вопросы… Разговоры с мужем. Почти наяву. О том о сем.

Постепенно приходила к ней мудрость. Прощение. Прощание.

Родство остается. И годы вместе никуда не деваются. И любовь…

А потом… Потом он пришел к ней попрощаться… Навсегда.

Больнее всего было вспоминать, как она говорила ему: «Лучше бы ты умер». Именно тогда, когда душа его трепещущая стремилась к ее душе приникнуть. Когда он уже умер. А она ему желала… Для себя – его смерти. Это давило страшной тяжестью.

Люба прижимала к груди его фотографию, говорила ему, объясняла, каялась…

Настало время узнать его последнюю волю.

Люба об этом и не думала. А что думать? Дом муж переоформил на них с сыном. Спасибо ему! Что еще ей могло причитаться?

Оказалось, он все, что имел, завещал им. Ей, Любе, все еще законной жене, и сыну. Явился к нотариусу за неделю до смерти и оформил по всем правилам свое распоряжение. Почему? Кто теперь узнает? Может, прожив почти год со своей молодой «женой», начал что-то понимать. Поостыл и на ясный рассудок разглядел… Причину все равно не угадать. Оставалось одно ясное понимание: последние его мысли устремлялись к Любе. О ней он заботился. Резон в этом был. Ведь Сесильке-то двадцать четыре годочка всего. Успеет взять свое. Вся жизнь у нее впереди.

Сын Миша собрался переезжать в отцовский дом. Раз отец сам так хотел, причем за неделю до кончины, почему бы и нет? Приехал туда, а Сесилька забаррикадировалась. Вызвала журналистов на подмогу. Еще бы! Она-то в своей стране. А они – иностранцы. Это ничего, что она с иностранцем жила и собиралась использовать его долго-долго. Теперь ей терять оказалось нечего. Состоялся настоящий мультимедийный перформанс: скорбные слезы, вой, интервью, перемежающиеся рыданиями и задыханиями безутешной молодицы, вспышки фотокамер, а потом статьи в желтой прессе и демонстрация неподдельного горя по всем новостным каналам страны. Основные темы обозначались следующим образом: юная возлюбленная жена, происки русской мафии, иностранцы, от которых нет житья…

На газеты и ТВ пришлось подавать в суд. Псевдожену разоблачили. Справедливость восторжествовала. Все завещанное принадлежало им по праву.

Тогда Сесилька решила действовать по-другому.