Невеста воина, или Месть по расписанию

Забыть о своей никчемности, забыть о своей ненужности, да обо всем забыть. И конечно, отцам больно и неприятно смотреть на сыновей, которые так никем и не стали, точнее, не стали тар-энами. Особенно если отцы сами воины и понимают, чего сыновья лишились. Смотри: дитя иристан-ки и воина — сорок процентов, что ребенок станет воином. Дитя дочери воина и воина — восемьдесят процентов. Дитя воина и неиристанки — ноль целых две десятых процента. А теперь догадайся, что сделает воин, если от него забеременела тьяме?

Мне почему-то опять вспомнился тот самый синеглазый воин. И его взгляд, и его уверенность, что я буду с ним, и… прикосновения… И это его «забудь о своих планах»…

— А что он сделает? — спросила я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

— Удар в живот, Кира! — резко, с какой-то яростью ответила Джем.

Чашка едва не выпала из моих рук. На Джем я смотрела с каким-то священным ужасом в глазах, просто не желая верить… Тупая планета!

Джем рассмеялась, но как-то совсем невесело, и продолжила:

— Обычно приезжие предпринимают меры для того, чтобы беременности не случались. Меры разные, чаще всего идет стерилизация, но случается всякое. Воины — они какие-то особенные, и семя у них не только живучее, оно и женщину меняет. На моих глазах тридцатилетние, что начинали спать с тар-энами, стремительно молодели. Месяц-другой — и им уже не дашь больше двадцати.

— Но дети, — простонала я.

— Это тар-эны. — Голос Джем стал резким и неприятным. — Для них сын, что не стал воином, все равно что инвалид. Такой судьбы для своей крови они не желают. Так что… удар в живот при необходимости, и все.

Сижу, грустно смотрю на темный кофе… в нем почему-то вижу синие глаза, а мои собственные застилают слезы. Он ведь считал, что я тьяме… пока Икаса не увидел. И возник вопрос:

— Джем, а воины забирают тьяме в свой дом?

Она рассмеялась, а потом все так же со смехом:

— Кира, ты такая юная и наивная. Ответь, ну зачем воинам держать тьяме в собственном доме? Для них могут купить квартиру в квартале развлечений, и не более того. Ни один воин тьяме домой не повезет, ведь тогда женщина автоматически вступает под защиту иристанских законов. И с такой женщиной воин обязан быть нежным, вежливым и, да, подчиняться закону. А тьяме заводят как раз для того, чтобы позволить себе значительно больше, чем позволяют традиции.

Вспоминаю наш разговор с тем синеглазым. Мое «к себе везешь?» и его краткое «да». Странно… С другой стороны, «к себе» — понятие растяжимое.

— А чего там традиции не позволяют? — осторожно интересуюсь, старательно глядя только на кофе.

— Скажем так, иристанские традиции и законы охраняют хрупких женщин от излишне сильных мужчин.