Тринадцатая невеста

Учитывая тот факт, что действительно была неправа, я стоически вытерпела все эти нотации и лекции, даже не особо оправдывалась, что в результате заставило маму подозревать худшее. Она выговорилась, но затаилась и стала приглядываться. Видя это, я волновалась. А она в итоге еще больше напрягалась и приглядывалась все сильнее. А я жутко нервничала: зная свою маму, я не сомневалась, что в ближайшее время меня ожидает серьезный разговор. А еще ощутимо беспокоило чье-то присутствие. Не то чтобы я кого-то заметила, как раз наоборот. Но от постоянного ощущения чьего-то взгляда свербело между лопаток.

Ничем интересным я не занималась. Просто отрабатывала на грядках «наказание», загорала на газончике и периодически вместе с папой ходила поплавать на ближайшее озерцо.

Так прошла неделя. Времени у меня оставалось все меньше: путем сверки календарей Калахари и Земли я вычислила, что первое кумина выпадает на двадцать девятое августа. Плюс два дня на дорогу до Калахари, плюс запас пять дней, о которых мы договорились с Хиларом. Итого времени, которое я могла провести на Земле, – меньше недели. А ведь еще не улажены дела в институте с академическим отпуском и не все собрано в дорогу. Я собиралась перед отъездом купить себе еще немного вещей и обуви с учетом тамошней моды. Ведь большую часть своей местной одежды я взять не могла, а денег Калахари у меня совсем нет. Не гасить же вексель ради нескольких монет? Насчет векселей я вообще собиралась поговорить с наместником или Адриэном и попросить разбить их на две суммы. Большую – в земной банк, чтобы оставить родителям, а меньшую – в банк Калахари. Под давлением всех этих мыслей я все более нервно поглядывала на календарь, отсчитывая последние дни на Земле, а мама все более нервно косилась на меня. В итоге она не выдержала.

– Доча, пойдем-ка поговорим. – Она помялась на пороге комнаты, где я читала книжку. – Папа и бабушка нас уже ждут. Пошли уж, горе ты мое, будем держать семейный совет.

Папа и бабушка действительно сидели в гостиной на диване и встретили нас внимательным взглядом. Мама села рядом с ними, и я оказалась под прицелом трех пар глаз.

– Рассказывай, – вздохнула мама.

– Эм… – промычала, поежившись. Я очень люблю своих родителей и бабушку. Кроме них, у меня никого нет, и у нас по-настоящему дружная семья. Но вот как рассказать все? Поверят ли?"

"– Не мнись, – заговорил папа. – Мы видим, что с тобой что-то происходит, и очень хотим понять что. Не бойся, просто расскажи, и мы решим, что нам дальше делать.

– Понимаете, – я жалобно вздохнула и села напротив них в кресло, – тут такое дело… Помните, четыре с половиной года назад, когда был мой день рождения и мне исполнилось четырнадцать лет, я пришла домой в грязной порванной одежде?

– Ну, – кивнула мама.