Невеста трех женихов

Тогда Маля оставалась с Инкой, а мужья ехали работать. Вот как сейчас.

На этот раз перелета Инна почти не заметила: думала, думала о своем, потом уснула, во сне пришли стихи, она даже ухитрилась записать их в полудреме, а очнувшись, стала вспоминать недавно прочитанную книжечку Чеслава Милоша с коротенькими размышлениями о поэзии, слове, искусстве и все повторяла про себя понравившуюся мысль о том, что поэт остался ребенком среди взрослых людей, и, зная это, он должен изображать из себя взрослого, иначе ему грозит опасность подвергнуться насмешкам со стороны людей зрелых.

Да, именно так она сама с детства и чувствовала, старательно изображая из себя взрослую и сильную, пряча себя-ребенка подальше от посторонних глаз.

Потом опять пришли стихи, она их бормотала шепотом. Никто не обращал на это внимания. Все следили за похождениями мистера Бина.

Инка засунула в карман своего мягкого пальто Малю, одни усики с пумпончиками да глазки торчали, запихнула блокнот со стихами в сумку. Из самолета она вышла в числе первых.

Стоя в очереди на паспортный контроль, додумывала стихи.

– Гражданочка! Вы российская гражданочка? – услышала она обращенный к ней вопрос курносенькой загорелой пограничницы.

– Да, – подтвердила Инна, возвращаясь в реальный мир.

– А что ж вы не в то окошечко стоите? У нас – смотрите – никого нет, для российских граждан. Всех пропустили. А то я гляжу: с нашим паспортом стоит, думает о чем-то.

– Здорово как! – восхитилась Инна.

– Давно не были. Вот, по штампу видно: давно. Вы где живете?

– В воздухе в основном. Перелетная птица, – улыбнулась Инка, но тут же спохватилась: на вопросы пограничников полагалось отвечать без шуток. – А чаще всего во Франции.

– Счастливая, – вздохнула официальная девушка по-свойски. Штамп она давно уже поставила. – Удачи вам!

Как же здорово – говорить по-русски, чувствовать каждый оттенок настроения собеседника, дышать родным воздухом куражистой Москвы! Ну, все! Осталось только пройти по «зеленому коридору» (декларировать Инне было нечего) и – в объятия любимого мужа. Счастье какое, что багаж не надо ждать! Всегда бы так летать, налегке.

Таможенница Ирина Андреевна издалека ее приметила.

– Ишь, тащится, сука иностранная, улыбается. Насмехается над всем нашим, зараза. И вгляд какой у нее отсутствующий. Накурилась. Или обкололась, сволочь…

Никак иначе воспринимать сигналы враждебного, ненавистного внешнего мира Ирина в тот момент не могла. Беда пришла в ее мирный дом. Настоящая, невыдуманная беда. Нечаянная-негаданная. Ее Витенька, свет материнской души и смысл всей нелегкой жизни, ее добрый, чистый, любящий мальчик, оказался задержанным милицией, причем не один, а с компанией приятелей, всех до единого хорошо ей знакомых.