Невеста тирана (СИ)

Смоляно-черноволосая, как брат, но удивительно белая и ясная лицом, со светлыми материнскими глазами в обрамлении длинных черных ресниц. Она будет замечательной красавицей. Розабелла озорно поглядывала на Джулию, тут же бросала взгляд на мать и опускала глаза. Но все повторялось снова. Казалось, девчушке стоит огромного труда усидеть на месте. Она сложила руки на колени и, вероятно, теребила платье.

Сидящая же рядом с Розабеллой Доротея всем своим видом выражала уверенность и достоинство. Прямая спина, гордо поднятая голова. И внутри, вопреки рассудку, жгуче закипало. Эта Доротея не была в трауре, но и подчеркнутой скромностью ее туалет не отличался. Зеленый полосатый атлас, шитый серебряной нитью. Не кичливый, но и не убогий. В глубоком квадратном вырезе виднелись внушительные полукружия грудей, между которыми исчезала жемчужная нить, трижды обмотанная вокруг шеи. Так что все это значило? Вероятно, Доротея все же не относилась к семье Соврано, иначе тоже носила бы траур. Но что она делала за столом?

Джулия опустила глаза, ощущая явное неуместное раздражение от невозможности понять, красива ли эта Доротея? Отчего возникла эта мысль? Почему взволновала? Она вспомнила ее вчерашний взгляд на Фацио. Непозволительный взгляд, будто что-то давало ей право так смотреть. И внутри скребло. Но разве это прилично? Разве допустимо?

На фоне этой Доротеи Джулия почувствовала себя настоящим пугалом. Она не выдержала и посмотрела на сеньору Соврано, заметив удовлетворенный взгляд. Чего добивалась тираниха? Выставить ее посмешищем в глазах собственного сына? Но разве это имело какое-то значение. Всего лишь политический союз. Не больше. Такие союзы не могут стать чем-то большим. Если потребуют интересы, женятся и на хромых, и на горбатых и косоглазых. Смотрят лишь на имя.

Повисло тягостное молчание."

"Вдруг Джулия похолодела, вновь посмотрела на сеньору Соврано: посвящена ли она в истинную причину? Почему эта мысль не приходила в голову? Наверняка между матерью и сыном был какой-то разговор... Но что-то подсказывало, что знай тираниха о позоре сестры, все было бы стократно хуже. И Джулия почувствовала, как к щекам жгуче приливает краска. Почему вдруг стало так стыдно? До заходящегося сердца, до звона в ушах. Ведь она сама ни в чем не была виновата. Даже мыслью. Но в глазах своего жениха она теперь выглядит пособницей. Лгуньей. Как не крути, семья Ромазо пыталась всучить Фацио Соврано порченую невесту. Неслыханный позор… Брат должен целовать ему ноги за то, что все решилось именно так.

Джулия будто только сейчас, наконец, поняла истинный ужас своего положения. Усталость и потрясения последних дней просто не позволяли это прочувствовать. Главное — даже не слухи...