Невеста тирана (СИ)

А, может, под взбитыми комьями тумана скрывались камни… Снизу тянуло холодом и сыростью. Горьковато-острый запах, который так ярко ощущался в гроте после свежего воздуха, усилился многократно, оседал в горле. Запах сырости, плесени, холодных камней, если только камни могут как-либо пахнуть. Этот запах был каким-то неживым, плоским, холодным. И с каждым шагом впрямь будто становилось холоднее. Пальцы заледенели, по спине пробегал озноб, заставляя Джулию сильнее сжимать пальцы Фацио. Ощущалось что-то недоброе, опасное, своевольное…

Лапушка бежал впереди, просматриваясь сквозь туманную дымку размазанным пятном света — белый шар со шлейфом. Фацио старался поспевать за ним, не теряя из виду. Его сжатые пальцы превратились в железные тиски, из которых не вырваться. Джулии оставалось лишь послушно шагать следом, стараясь поспевать за шагами Фацио. Она растерянно осматривалась, замечая, как внизу, впереди, туман соткался в сплошное непроницаемое подвижное покрывало. Огонек Лапушки нырнул в эту муть и безвозвратно исчез.

Фацио тоже это отметил — Джулия почувствовала, как его пальцы стиснули ее уже немеющую ладонь. Он тоже боялся. И это было естественно, понятно для живого человека. Нянька Теофила иногда говорила, что ничего не боятся только дураки. А живой разумный человек должен бояться. Именно потому, что живой. Если выскрести страхи — он живым быть перестанет. Или человеком… Нянька была права. Неграмотная, смешная, полная глупых суеверий и вместе с тем какой-то необыкновенной исконной мудрости. Любимая и родная.

Джулия вдруг едва не разрыдалась, на крошечное мгновение вообразив, что будет с нянькой, если она не вернется… Коварная, подлая мысль. Такая опасная в эту минуту. Но такая закономерная… От проступивших слез помутнело перед глазами, но Джулия постаралась взять себя в руки. Она сейчас и без того обуза для Фацио. Не хватало еще биться в истерике. Если она не могла помочь — то должна была хотя бы не тяготить.

Фацио уже шагнул в пелену тумана, словно ступил в чан с молоком. Вдруг остановился и порывисто обернулся. Он стоял на ступенях ниже, и Джулия теперь видела его напряженное лицо прямо перед собой. Он будто стал старше. Черты расчертились жесткой светотенью, будто Фацио был умело нарисован на бумаге угольным карандашом.

Джулия не отводила взгляд, понимая, что никогда прежде так близко и прямо не рассматривала это лицо. А его можно было рассматривать бесконечно, как искусную статую или непревзойденную картину. Прямые брови, под которыми искрились непроглядные черные глаза, резкие скулы, рельефный подбородок. Твердая линия сжатых губ и глубокая напряженная морщина между бровями. Наверное, он похож на отца, потому что не унаследовал ни единой черты от матери, в отличие от сестры.